Робин Гуд
Шрифт:
– Почему именно Ричарда?
– А сам не понимаешь? Это – самый великий из всех христианских королей нашего времени. Король, в котором соединилось благородство рыцаря, отвага лучшего воина и умение объединять христиан. Именно такого их поганый Князь и рад бы сожрать, для него это был бы лучший подарочек! Знает Элеонора или не знает число, которое ты назвал – шестое декабря? Ох, хотелось бы, чтоб знала!
– А если нет?! Осталось семь дней, всего семь дней, Эдвин! Едва ли за это время мы сможем добраться до Австрии.
Шериф только досадливо махнул рукой.
– Даже,
– Почтовый голубь! – воскликнул, подскакивая на стуле, Робин. – Как же я не подумал? Но постой, Эдвин, нужно же, чтобы у кого-то нашлись голуби, которые знают дорогу, именно ту дорогу, что приведет отсюда в Австрию, в тот самый замок, где сейчас находятся король Ричард и его друзья. Где мы возьмем таких голубей?
– У меня таких нет, – покачал головой шериф. – Но я знаю, у кого есть такие.
– И у кого же?
– Этот человек тебе знаком. Ты его едва не ограбил.
Робин посмотрел на брата с упреком:
– Эдвин, нельзя ли уточнить? Если я сейчас начну припоминать всех, кого ограбил, а тем более, едва не ограбил…
– Я говорю о его преосвященстве епископе Антонии. Когда он прощался с королевой Элеонорой, та как раз передала ему клетку с голубями, которых привезла из Австрии. И он ей сказал: «Не волнуйтесь, ваше величество, если произойдет что-то важное, вы через пару дней, а то и скорее об этом узнаете». Теперь нам нужно лишь как можно быстрее добраться до Уорвикшира, а это совсем не так далеко.
В дверь постучали. Стук был настойчив, и Веллендеру ничего не оставалось, как с недовольством, но все же крикнуть:
– Кто там? Войдите!
– Сэр! Это к вам…
На пороге зала появился Мервин, за спиною которого выросла высокая фигура в длинной, ниже колен кольчуге и шлеме-«шляпе». Лестничная площадка была очень скупо освещена, тем не менее, сэр Эдвин тотчас узнал начальника городской стражи.
– Что случилось, Беркли? Что тебя сюда привело?
– Шериф! – голос стражника был хрипловат, очевидно, он бежал по лестнице. – Прискакал гонец из Лондона. Там – восстание: ремесленники взбунтовались против дополнительного налога, а сейчас к ним присоединяются крестьяне окрестных деревень.
– А я здесь при чем? – возвысил голос Веллендер. – Что, лондонский шериф уже не может исполнять свои обязанности?
– Не в этом дело, сэр! Восстание вот-вот может подняться и у нас: гонцы лондонских бунтовщиков поднимают и наших ремесленников. Кто-то пустил страшный слух, сэр, и народ готов устроить всеобщий бунт.
– Какой слух? – уже совсем резко воскликнул шериф. – Что ты говоришь и не договариваешь?
– Кто-то объявил народу, будто король Ричард убит в Австрии. Люди повсюду кричат, что теперь принц Джон начнет рубить головы всем, кто был им недоволен. Я усилил охрану городских ворот, не дай Бог и в нашей округе взбунтуются крестьяне… Но сделать что-то в самом городе мы не можем.
– Ясно! –
Дверь за слугой и охранником захлопнулась. Почти сразу снизу донесся шум, топот ног, громкие голоса, бряцание оружия, а со двора послышалось конское ржание и топот. Эдвин Веллендер почти не прислушивался к этой суете. Он принялся одеваться, кажется, даже не особенно торопясь, однако Робин не успел допить до конца свой стакан, как его брат уже стоял перед ним в кольчуге и гамбезоне, аккуратно пристраивая на голове шлем.
– Они нас опередили! – ответил он на вопросительный взгляд Гуда. – Им важно было взбаламутить народ, и они это сделали.
– Возможно, мое бегство из дома Ганнесимуса их подхлестнуло? – предположил Робин. – Старик мог догадаться, что я слышал его разговор с Винсентом.
– Может быть, и так! – согласился Эдвин. – Но корить себя не стоит: в любом случае, это было подготовлено заранее. Теперь важно решить, кто поедет в Уорвикшир. Мне придется остаться.
– А давай, поеду я! – предложил Гуд. – Ведь преосвященный не знает меня в лицо. Напиши ему письмо, я это письмо передам, и он отправит почту королеве. Тем более, сейчас, когда у меня нет бороды, мы с тобой, кажется, очень похожи. Он поверит, что я – твой брат.
– Пожалуй, так и сделаем.
Шериф нашарил на стоявшем поблизости ларе свисток и дунул в него. На свист разом явились и Мервин, и Фредерик.
– Бумагу, чернила и песочницу! – скомандовал Веллендер слуге. – А ты, – повернулся он к оруженосцу, – ступай седлать моего коня. Когда сделаешь это, оседлаешь еще одного, да, смотри, выбери порезвее, но такого, чтоб не брыкался под седлом.
– Эдвин, я справлюсь с любой лошадью! – негромко заметил Гуд. – Лучше, чем езжу верхом, я только из лука стреляю.
Веллендер искоса посмотрел на брата. «Как он еще не запустил в меня чем-нибудь? – усмехнулся про себя Робин. – Мое хвастовство его должно было давно доконать!».
– При всем моем уважении к мастерству мессира магистра Ганнесимуса, – раздельно произнес шериф, – я не верю, что всего за месяц он починил тебя настолько, чтобы ты легко вынес многочасовую скачку. Но я знаю твое мужество, брат, поэтому доверяю тебе то, что вряд ли доверил бы кому-то другому.
– Я не подведу тебя! – искренне пообещал Робин.
– Ничуть не сомневаюсь. Ага, вот и бумага с чернилами. Теперь подожди немного – я напишу письмо. Вот счастье, что сэр Веллендер, мой второй приемный отец, обучил меня грамоте!
Усевшись за стол, сэр Эдвин с завидной быстротой, но при этом достаточно четким почерком исписал лист бумаги, присыпал песком и отложил, ожидая, пока песок просохнет.
– Так! – продолжал шериф рассуждать вслух. Тебе придется пересекать границу нашего графства, потом ехать через весь Лестершир, потом въехать в Уорвикшир. Лестершир, конечно, наши с тобой владения, беда только, что этого никто не знает! Я выпишу тебе грамоту – там будет сказано, что ты мой посланник. Напишу на имя Робина Локсли, идет?