Робин Гуд
Шрифт:
Веллендер замахнулся мечом, прицеливаясь так, чтобы наверняка попасть острием в сердце. И вдруг его рука замерла. На мощной, почти безволосой груди разбойника, в заполненной кровью ямке меж сосков, то ли лежал, то ли плавал в темной лужице деревянный нательный крест. Размером он был с дюйм или чуть-чуть побольше. Скорее всего, кипарисовый, замысловато вырезанный, украшенный в центре и с концов пятью круглыми, почти черными гранатами.
Шериф ошеломленно смотрел на этот крест, пытаясь понять, как тот оказался здесь.
– Этого не
На тонкой серебряной окантовке, с которой кровь тотчас услужливо стекла несколькими каплями, виднелась надпись: «Господи! Возврати верным Твоим Святую Землю!».
– Не может быть! – повторил сэр Эдвин.
Робин молча смотрел на него, явно ничего не понимая. Кстати, кажется, он начинает собираться с силами. Сейчас вот выдернет из-за пояса кинжал… Правой-то рукой он, возможно, и сумеет двигать. Лучше не рисковать.
Веллендер отступил немного, продолжая тупо смотреть на крест. Потом перевел взгляд на серое от боли лицо разбойника.
– Откуда это у тебя? – спросил шериф, не найдя ничего лучше, как тронуть крест кончиком меча.
– Как, откуда? – Робин явно пытался не потерять сознания и совершенно не понимал, чего хочет его победитель. – Т… ты же не думал, что я некрещеный?
Сэр Эдвин решил убедиться еще раз и наклонился, дабы вновь прочитать надпись. И сделал это вовремя: стрела, свистнув у него над головой, задрожала в стволе дерева, возле которого лежал Гуд. Вторая стрела проткнула пояс шерифа, но тот был усажен толстыми круглыми бляшками, и наконечник, пронзив такую бляшку, застрял в плетении кольчуги.
Веллендер молниеносно обернулся, рванул в сторону, уклоняясь от третьей стрелы, потом метнулся за ствол дерева. Малыш Джон и еще двое разбойников бежали к ним со всех ног, причем гигант пытался на ходу вновь наложить стрелу на тетиву. Старайся, старайся – только медленнее бежишь…
Шериф понял: лучше не драться. Во-первых, Джон, при всей своей внешней неуклюжести, боец вовсе неплохой, а сражаясь за своего друга он станет очень опасен. Во вторых, есть еще двое, и чего стоят они, неизвестно. А в-третьих, правая рука, кажется, начинает неметь, по крайней мере, меч стал заметно тяжелее. Впрочем, проткнуть лезвием Робина еще вполне можно успеть, или случится как раз то, чего шериф опасался: разбойники могут спасти своего предводителя.
Но сэр Эдвин не нанес удара. Напротив, кинулся от одного ствола к другому, потом нырнул за следующее дерево, все больше удаляясь от разбойников. Он направлялся к прогалине, к открытому месту, туда, где оставался его конь.
Правда, ни один из троих не стал его преследовать. Они бросились к Гуду, и вот уже Малыш Джон, склонившись, приподнимал ему голову, другой рукой выдирая из-под своей куртки лоскутья рубашки, чтобы зажать ими рану.
– Почему? – с трудом шевеля губами, спросил Робин.
– Что, почему? – не понял Малыш.
– Почему
– Так мы вовремя подоспели! – воскликнул другой разбойник, тоже принимаясь терзать свою рубашку.
– Он бы успел заколоть меня пять раз подряд!.. – раненый закашлялся, и кровавые пузыри вновь выступили на его губах. – Но он этого не сделал. Почему?
– Спятил! – ничего умнее Малыш просто не мог придумать. – Ребята, быстрее! Нам нужны лошади. Ведите для начала хотя бы одну, я возьму Робина на руки и сяду с ним в седло. Надо убираться отсюда, пока это возможно!
В это же самое время Веллендер мчался назад, к своему, оставленному на месте битвы отряду. Как он и предполагал, вернее, как он и боялся, никто из воинов не пустился следом за ним догонять Гуда. И произошло это не от трусости дружинников. Но большинство из них просто не услышали приказа шерифа: в тот момент лес еще был полон воплей убегающих в ужасе головорезов, треска ветвей и кустов, через которые они ломились, ржания и храпа коней. К тому же, во время битвы шериф сорвал дыхание, и его голос не прозвучал достаточно громко. Те же трое или четверо, до кого долетел приказ, долго не могли поймать своих разбежавшихся лошадей, и, оказавшись в седлах, успели лишь выехать на открытое пространство перед мостом, как уже их начальник показался на этом самом мосту, окровавленный, в сбитом на бок шлеме.
Уже миновав деревянный настил, шериф поймал себя на том, что думал, едва ли не повторял вслух те же слова, которые твердил совсем недавно, когда гнался за Робином: он заклинал мост: «Провались! Провались! Провались!». Да, лучше сейчас было провалиться и не просто в пенящуюся холодную воду, а еще бы куда поглубже. Ни разу в жизни он, шериф Ноттингема, не нарушал своего долга. Сегодня, сейчас он его нарушил. И как?! Разве можно было сделать то, что он сделал? Как пережить, как осмыслить этот позор?
Но то открытие, которое Веллендер против воли сделал там, на месте своего выигранного поединка, осмыслялось еще хуже, и единственное объяснение, которое он находил, никак не могло его порадовать…
На окраине леса, за мостом, его встретили четверо дружинников и юный Фредерик.
– Слава Богу, вы живы, мессир! Я от страха чуть голову не потерял!
– Сейчас я тебе ее оторву! – пообещал, поравнявшись с оруженосцем, сэр Эдвин. – Я тебе поручал оберегать девчонку?
– Д… да! – растерялся Фредерик.
– Ну, и где она?
– Там, в лесу. Я видел ее, она цела и невредима. И бой ведь закончился.
– Точно. А во время боя она торчала возле меня, в самом пекле, да еще и пыталась размахивать чьим-то мечом – нарывалась на то, чтобы ее прикололи, как жука, к любому из деревьев.
– Вот это девочка! – восхитился оруженосец. – Такая никого не испугается.
Шериф посмотрел на юношу с такой яростью, что тот сразу прикусил язык, а дружинники против воли стали усмехаться в отвороты своих бармиц.