Робин Гуд

Эрлихман Вадим Викторович

Схватил он голову врага, Воткнул на длинный лук: «Ты был изменником всю жизнь И кончил быть им вдруг».

Еще он до неузнаваемости изрезал лицо Гая ножом, но не из мести: накинув на себя шкуру убитого, он в его обличье принес шерифу обещанный трофей — голову «Робин Гуда». Это позволило ему освободить из плена Маленького Джона, а потом и расправиться с самим шерифом:

Но как он быстро ни бежал И как ни прыгал он, Стрелою в спину угодил Ему

веселый Джон.

В буквальном переводе — «расщепил стрелой его сердце надвое». Обилие кровавых деталей скорее всего говорит о большей древности этой баллады в сравнении с другими. Стоит обратить внимание на то, что ее действие тоже происходит в Барнсдейле. Кстати, к северо-западу от этого леса, в графстве Норз-Йоркшир, находится деревушка Гисборн, чье название на англосаксонском означает «быстрый ручей» (gisel burna)— быть может, именно там жил когда-то сэр Гай. Обычно его считают рыцарем, но баллада называет их с Робином «йоменами». Стало быть, о классовой вражде речь не идет — почему же эти двое сражаются так упорно? Разгадкой может быть слово «изменник», обращенное к Гисборну. Не исключено, что он прежде был членом шайки Робин Гуда, но изменил ему, перейдя в стан шерифа. Такого даже самые благородные разбойники не прощают.

Есть и другой вариант — уже упомянутая баллада «О рождении Робин Гуда» именует Робина потомком Гая из Уорика (Варвика), полулегендарного героя средневековых романов. Быть может, Гай Гисборн тоже происходил от него и был, таким образом, родственником атамана? Возможно и другое — легенда свела Робина с самим Гаем из Уорика, который после своих подвигов ушел в отшельники и жил в лесу, одетый в шкуру, хоть и не лошадиную, а коровью. Если это так, то победа разбойника над паладином знаменует характерное для конца средневековья торжество идеологии «третьего сословия» над отжившей традицией рыцарских романов. Конечно, не исключено, что в основу баллады лег реальный поединок одного из прототипов Робин Гуда с неким сильным и коварным врагом, но и в этом случае можно не сомневаться, что легенда до неузнаваемости преобразила его.

Вторая баллада, «Робин Гуд спасает трех стрелков» ( Robin Hood rescues Three Young Men),записана довольно поздно, в XVI веке, но, скорее всего, копирует более ранний вариант. Она тоже хорошо известна у нас в переводе Марины Цветаевой — блистательном, но весьма вольном, в отличие от менее популярного перевода Самуила Маршака. Здесь герой спасает трех своих соратников, сыновей бедной вдовы, от виселицы за убийство оленя в королевском лесу. Со свойственной ему хитростью он сам нанимается в палачи к осужденным, а в решающий момент трубит в рог, призывая на помощь своих стрелков:

Был рога первый зов, как гром! И — молнией к нему — Сто Робингудовых людей Предстало на холму. Был следующий зов — то рать Сзывает Робин Гуд. Со всех сторон, во весь опор Мчит Робингудов люд. <…> На виселице злой шериф Висит. Пенька крепка. Под виселицей, на лужку, Танцуют три стрелка.

В упомянутом переводе Маршака ни о каких танцах речи не идет — разбойники быстро, по-деловому, освободили узников, прикончили шерифа и скрылись, избегая разборок с многочисленной городской стражей.

В ту ночь отворились ворота тюрьмы, На волю троих отпустив, И вместо охотников трех молодых Повешен один был шериф.

Людям

Робин Гуда помогло то, что в средневековом Ноттингеме казни совершались за пределами замка, проникнуть в который было, конечно, куда труднее. Правда, тюрьма находилась как раз в замке, и в оригинале разбойники даже не думали ее штурмовать — ведь осужденных на смерть юношей уже вывели оттуда. Они просто перенесли одну из установленных виселиц в соседнюю долину (или соорудили новую, что было нетрудно) и вздернули на ней злополучного служителя закона.

В этой балладе Робин особенно ярко проявляет присущее ему чувство юмора. Меняясь одеждой с нищим стариком, чтобы попасть в Ноттингем и записаться в палачи, он одну за другой отпускает шутливые реплики:

Влез в стариковы он штаны. — Ну, дед, шутить здоров! Клянусь душой, что не штаны На мне, а тень штанов! <…> Два башмака надел: один — Чуть жив, другой — дыряв. — «Одежда делает господ». Готов. Неплох я — граф! [16]

16

Перевод М. Цветаевой.

Встретив шерифа, разбойник играет с ним, как кошка с глупой мышкой, — выспрашивает о плате для палача, прыгает с камня на камень, загадывает загадки. В этой балладе Робин, обычно немногословный, непривычно разговорчив и речь его по богатству образов и фольклорных цитат не уступает монологам шекспировских героев. Можно вспомнить, что и сам Робин Гуд оставил заметный след в английском фольклоре. Известны поговорки «перестрелять Робин Гуда» ( to overshoot Robin Hood),«согнутый, как Робинов лук» ( crooked as Robin Hood's bow),«ходить вокруг Робинова амбара» (to go round by Robin Hood's barn,аналог нашего «ходить вокруг да около») и т. д. А уж упоминаний его в стихах, народных анекдотах, детских считалках от Чосера до наших дней просто не счесть.

То, что юные соратники Робина названы в балладе сыновьями вдовы, породило в околомистических кругах версию о принадлежности атамана и его людей к тайному братству — ведь прозвище «сыны вдовы» носили масоны, а до них еретики из всевозможных сект манихейского толка. Члены таких сект зачастую оставляли свои семьи и жили квазимонашескими мужскими общинами, очень похожими на разбойничье братство Шервудского леса. Однако ни в балладах, ни в хрониках сектантство Робин Гуда никак не отражается, к тому же оно явно противоречит его любви к Святой Деве и связанным с ней церковным обрядам. Легче поверить, что вдова введена в балладу не для мистической символики, а лишь затем, чтобы вызвать сочувствие к ней и ее сыновьям и оправдать тем самым поступок Робина — нападение на служителей закона и их убийство.

В этой балладе Робин Гуд — уже не простой главарь шайки, а предводитель настоящего восстания против власти, подобный Уоту Тайлеру, чей мятеж в 1381 году потряс всю Англию (кстати, он прежде тоже был разбойником). В оригинале содержится намек, что Робина поддержала и часть горожан Ноттингема, что не так уж странно: там тоже были те, кто ненавидел богачей и желал поживиться их добром. А сельские жители, которым Робин не раз помогал, и вовсе стояли за него горой. Сложилась до боли знакомая нам ситуация, когда население целой области жило не по законам, а по воле уголовного (пусть и благородного) авторитета и упорно не желало менять это положение. Можно вспомнить, что баллада родилась во времена жестоких войн Алой и Белой розы, когда сменявшие друг друга власти утратили в глазах народа всякую легитимность и в отдаленных местностях их роль нередко брали на себя местные лидеры.