Ритуал
Шрифт:
— Лучше я умру с Жаном, чем брошу его! — Жака-Андре охватила безумная решимость погнаться за бестией и отнять у нее добычу.
Уже через несколько шагов он почувствовал, что земля у него под ногами становится мягче: путь к бегству бестия выбрала через замерзшее болотце.
Раз за разом ее лапы глубоко уходили в покрытую жухлой травой жижу, вес жертвы, вкупе с ее собственным, утягивал тварь в жидкую грязь. А вот ее преследователь был достаточно легок, чтобы не провалиться.
И все равно бестия не собиралась отпускать Жана. Пришли передней лапой маленького мальчика к земле, тварь время от
— Отпусти его! — крикнул Жак-Андре, прицеливаясь в широкую голову и уязвимые глаза.
Попал он лишь в черную вонючую пасть. Бестия яростно фыркнула.
Тем временем подоспели другие дети. Заразившись храбростью своего предводителя, мальчики и девочки подбежали и с криками принялись тыкать в зверя пиками. Но сколько бы ни старались Жак-Андре и его смелые друзья, они ни разу не попали в жутковато-красные глаза. Тем не менее, постоянные атаки детей не давали твари времени прикончить свою добычу.
— Убирайся!
Жак-Андре ткнул бестию пикой точно в нос. С жалобным тявканьем существо отскочило, выпустив добычу, и облизнуло чувствительную морду, но после краткой передышки снова пригнуло голову, собираясь нападать. Ворчание сменило тон, предвещая следующую атаку. Было понятно, что бестия собирается напасть на вожака пастушков, чтобы тем самым сломить сопротивление всей ватаги. Ее уши прижались к голове.
— Оттащите его, — приказал Жак-Андре, бесстрашно заступая дорогу бестии, чтобы его друзья могли забрать раненого Жана.
Шкура твари задвигалась, напряглись мускулы. Пасть раззявилась, готовая сомкнуться на детском горле, в жухлую траву закапала слюна.
В этот момент подбежал первый взрослый. Он вовремя заметил предательскую трясину, опустился на краю ее на одно колено и прицелился из мушкета. Появился второй взрослый, помоложе, и тоже поднял оружие. Один за другим прогремели выстрелы.
Справа и слева от бестии взметнулись фонтанчики влажной земли, пули со всхлипом вонзались в грязь. Жак-Андре с облегчением услышал за спиной новые голоса, подбежали еще мужчины деревни. Привел их Паншена, подбадривавший их криками.
Перед численным превосходством бестия отступила. Развернувшись, она бросилась наутек, сделала несколько прыжков в ближайшем ручье, перекатилась несколько раз в жухлой траве, словно хотела стереть с себя поражение, прежде чем окончательно исчезнуть в зарослях дрока и лежащем за ними еловом лесу.
Вот тут на Жака-Андре навалилась неимоверная усталость. Осторожно выбравшись из трясины, он белый как полотно опустился подле своего друга и у ног односельчан в снег. Он даже слова вымолвить не мог.
Жан Шастель, хваля, хлопнул парнишку по плечу.
— А ты храбрец, парень. Ты первый, кто прогнал бестию всего лишь пикой.
— Это были ваши мушкеты, месье.
Подбежавшие женщины захлопотали над обоими ранеными. Мальчикам пришлось тяжко, но они выживут.
Шастель заметил, как одна из женщин получила от палача пузырек за пару монет. В нем находилась такая же жидкость, какую он купил у Паншена за огромную сумму. Палач его обманул, непомерно завысил цену.
Тем временем женщина влила сыну отвар в рот и зажала губы, поскольку он тут же захотел его выплюнуть. Она явно его уговаривала
— У нас тут герои! — крикнул один из мужчин и, рывком поставив пастушка на ноги, поднял его повыше. — И Жак-Андре Портефе — их главарь. Отведем его к никчемному Дюамелю, чтобы он показал капитану, как нужно обходиться с волками! Вот о ком следует докладывать королю!
Подняв детей на плечи, взрослые с триумфом понесли их в Вилларе. Это была победа над бестией.
Шастели и Паншена остались у трясины одни.
— Вот и до нас дошло, — пробормотал палач, быстро пряча в карман полученные от женщин монеты. — Мы радуемся уже тому, что остались в живых после встречи с бестией. — Он посмотрел на Жана И Пьера. — Уверен, вы найдете след, месье. Да пребудет с вами удача и благословенье Божье. — Он усмехнулся. — Мои отвары дают защиту. Пока вы в состоянии их покупать.
Насвистывая веселую мелодию, он двинулся по узкой тропке и вскоре скрылся за гранитными валунами.
— Нечестно набивать себе карманы, наживаясь на страхе людей, — заметил Пьер, перезаряжая мушкет. Так же как и отец, он намеренно стрелял мимо, чтобы не подвергать опасности жизнь Антуана. — Хорошо, что мальчики уцелели, — добавил он тихонько. — Отвар ведь защитит их от моей участи.
— Надеюсь. И тем не менее, из всех жертв твари вы с братом наиболее достойны сострадания, — жестко сказал Жан. — Не его вина в том, что он творит. — Он забросил на плечо тяжелый мушкет. — Есть только одна, кто в ответе за убийства и увечья. И ее мы прикончим.
Он думал о лежащем у него в кармане рецепте, который должен освободить сыновей от ликантропии. Без крови бестии для них нет спасения.
Молча отец и сын обогнули трясину и отправились по кровавому следу, который оставил на белой земле и кустах Антуан. Вероятнее всего, они найдут его в зарослях рядом с одеждой, и его разум будет затуманен засыпающей в нем бестией.
«Сколько еще раз это повторится?» — уныло и гневно думал Жан.
— Господи Боже! Сколько их тут!
Недоуменного тихого восклицания, вырвавшегося у Пьера Шастеля, который стоял рядом со своим отцом, собравшиеся не услышали. Слишком уж много было от них шума. Чавкали по снегу, раскисшей траве и лужам тяжелые сапоги и ботинки, хлопали по ремням пороховницы, булькала вода во флягах, из мешков со снаряжением раздавался неумолчный звон и дребезжание. Необычная армия вышла на марш.
Оба лесника шагали в колонне из добрых двухсот охотников, съехавшихся в Жеводан со всех уголков королевства, чтобы заслужить награду, которую король Людовик XV пообещал за голову бестии: десять тысяч ливров. За такую сумму не грех покинуть на пару месяцев дом и хозяйство. И не только французов привлекли деньги. Куда ни повернись, Шастели слышали беспорядочные обрывки фраз, в которых они сумели распознать лишь немецкий, итальянский и английский языки. Жеводанский зверь успел прославиться, он крался теперь по страницам газет и альманахов Европы и привлекал иноземных охотников и искателей приключений.