Ритуал
Шрифт:
В пятницу утром Кэсси осторожно подошла к шкафчику: открывать его не хотелось, но, странное дело, стоять и гадать, какой демонический подарок ожидал ее на сей раз, тоже было невмоготу.
Героиня неторопливо, как в замедленной съемке, набрала код. Дверца отворилась.
Кэсси не обладала связками, необходимыми для того, чтобы извлечь крик, достойный этого зрелища, зато обладала глазами, способными расшириться до невероятных пределов и стать в конце концов такими же огромными, как у чучела совы. Рот разверзся в беззвучном оре и приготовился отдать врагам непереваренные остатки
Внутри лежали горы мясного фарша — сырой массы, больше всего напоминающей освежеванную тушу, отдельные участки которой от тепла уже начали плавно менять цвет с красного на фиолетовый. Они воняли, как…
Как мертвечина. Как труп.
Кэсси с грохотом захлопнула шкафчик, так прибавив прущий во все стороны фарш, что ему пришлось искать лазейку и струйкой потечь из-под дверцы. Они послали ее в нокаут: перед глазами все поплыло, девушка совсем смешалась и стала отступать.
Тут кто- то схватил ее: героиня наивно предположила, что это рука друга, но не тут-то было: через секунду рука предательски стянула рюкзак с ее плеча.
Кэсси обернулась и увидела всего лишь прелестное, но, как обычно, хмурое лицо, злющие темные глаза и неизменную мотоциклетную куртку. Рюкзак просвистел прямо перед ее носом, и бедняжка машинально последовала за ним в полупрыжке.
Вторым участником «картошки» оказался обладатель светлых кудрей, раскосых сине-зеленых глаз и громкого хохота. Это был один из бешеных роллеров — братьев Хендерсонов.
— Welcome to the jungle [11] — радостно прогорланил он, делая пас Деборе.
11
«Добро пожаловать в джунгли». Строчка из одноименной песни группы «Guns N'Roses».
Злюка подхватила рюкзак и вторую строку песни.
Кэсси металась между ними, как «собачка» в популярной детской игре. Чем горше рыдала бедная девочка, тем громче пели и хохотали малолетние изверги.
Вдруг в поле застланного слезами зрения героини вторглась загорелая рука: она поймала рюкзак и положила конец гоготу.
Обернувшись, Кэсси увидела темноволосого холодного красавчика, который два дня назад утром стоял у школы вместе с Фэй… Господи, неужели прошло всего два дня?! Он был все в той же футболке с закатанными рукавами и в тех же выцветших джинсах.
— Блин, Ник, — запричитал братец Хендерсон. — Ты нам весь кайф обламываешь.
— Пшли вон, — заявил Ник.
— Сам пошел, — огрызнулась Дебора из-за спины Кэсси. — Мы с Дагом просто…
— Да, мы просто…
— Замолкните оба, — Ник посмотрел на шкафчик Кэсси, из которого все так же сочился фарш, и бросил рюкзак девушке. — А ты уматывай отсюда! — приказал он.
Кэсси взглянула в его темно-карие глаза: они были того же цвета, что и бабушкина антикварная мебель красного дерева. И так же, как бабушкина антикварная мебель красного дерева, отражали свет ламп. Глаза не были недружелюбными, просто они смотрели совершенно бесстрастно; глядя в них, казалось, что ничто не трогает их обладателя.
— Спасибо, — тихо поблагодарила
Что- то промелькнуло в антикварных глазах.
— Благодарить меня особо не за что, — произнес их хозяин голосом, в котором слышалось завывание холодных ветров.
Но Кэсси это уже не беспокоило: вцепившись мертвой хваткой в рюкзак, она быстренько исчезла.
Пресловутую записку ей передали на уроке физики. Девушка по имени Тина обронила бумажку на Кэссину парту якобы случайно, сделав при этом совершенно отсутствующее лицо, и невозмутимо проследовала дальше, сев в итоге за парту в противоположном конце класса. Кэсси смотрела на сложенный квадрат бумаги, как на гадюку, которая ужалит сразу же, стоит лишь к ней прикоснуться. В центре квадрата было одновременно дерзким и строгим почерком написано ее имя.
Она медленно развернула бумажку:
«Кэсси, —обращался к ней аноним, — встретимся на третьем этаже старого научного корпуса после уроков. Думаю, я могу оказаться полезной. Друг».
Кэсси изучала записку до тех пор, пока буквы не начали расплываться перед глазами. После урока она подловила Тину.
— Кто попросил тебя передать мне это?
Во взгляде почтальонши сквозило абсолютное отречение от содеянного.
— О чем ты? Я не…
— Не нет, а да, я видела, как ты обронила записку. Кто тебе ее дал?
Тина окинула коридор взглядом загнанной дичи, ищущей невозможного спасения… и лишь потом зашептала:
— Так уж и быть, меня подослала Салли Уолтман, только она просила никому ни слова. Все, я пойду.
Кэсси преградила девушке путь.
— Где находится старый научный корпус?
— Послушай…
— Где он?
Тина зашептала:
— На другой стороне крыла Е. За автостоянкой. Теперь уже точно пора, пусти меня! — Она вырвалась из железной хватки Кэсси и убежала.
«Друг, как же!» — размышляла героиня. Если бы Салли была другом, она поговорила бы с ней при всех; если бы она была другом, она осталась бы в тот день на лестнице, не оставив ее на растерзание Фэй; наконец, если бы она была другом, она хотя бы сказала: «Спасибо за то, что ты спасла мне жизнь».
А что, если она раскаялась?
Старый научный корпус выглядел так, будто им давно не пользовались; на дверях бездельничал сломанный замок. Стоило Кэсси толкнуть дверь, как та тут же открылась. Внутри царил полумрак; глаза отказывались видеть после яркого дневного света. Девушке удалось разглядеть лестницу, и она пошла вверх, опираясь рукой о стену, чтобы не упасть.
Только добравшись до последнего этажа, она заметила странность. Касаясь стены, пальцы погружались во что-то… мягкое. Почти пушистое. Что это? Кэсси поднесла руку прямо к лицу. Сажа?!
Рядом что-то зашевелилось.
— Салли? — героиня сделала робкий шаг навстречу неизвестности. «Почему здесь так мало света?» — поражалась она.
Кроме белесых трещин, тут и там рассекающих невидимые стены, не было видно ни зги. Она сделала еще пару острожных шагов.
— Салли?