Ритуал
Шрифт:
— Она справится, — говорю ему я.
— Мы оба знаем, что если Мэтт не женится на Блейкли, то у него ничего не получится. Его отцу нужна фамилия Андерсон, чтобы остаться в живых.
— К чему ты клонишь? — раздражаясь, огрызаюсь я.
Он говорит так, будто я еще не спросил ее отца и не получил его разрешения. Как будто собираюсь просто проснуться и отбросить ее в сторону. Таков был первоначальный план, но не сейчас. Не после того, что Мэтт сделал со мной, когда мы были в тюрьме, работая на Грегори.
— Я хочу сказать, что дать ей свою фамилию — это не то же самое, что взять фамилию Мэтта.
— Ты
Он фыркает.
— Я просто… Я просто хочу убедиться, что ты знаешь, что делаешь. Женитьба Лорда — это не то же самое, что выбрать избранную. Ты не сможешь отбросить Блейкли в сторону, когда закончишь с ней играть.
— Ты не возражал, когда в Нью-Йорке я предлагал за нее деньги, — напомнил ему я. Пока он там был, дважды спрашивал меня, сколько бы я за нее заплатил.
— Это было связано с Мэттом. Не с тобой, — возражает он.
Я наклоняюсь, поднимаю свою толстовку и, подойдя к дверному проему, прислоняюсь к нему. Мой взгляд падает на спящую в кровати Блейкли. Чувство всепоглощающей ревности охватывает меня при мысли о том, что чьи-то губы поцелуют ее тело. Чьи-то руки пробегут по ее нежной коже и влажной киске. Трахнут ее, как это делал я. Она будет стонать чье-то имя. Или умолять о члене.
Она моя! Это так просто.
Я зависим от ее улыбки, от прикосновений. От звука ее голоса. От того, как она произносит мое имя. Как ее запах остается на моей одежде, когда я не с ней. Все в ней питает голод, который невозможно утолить. Я это знаю, и она тоже. Вопрос не в том, люблю ли я ее. Вопрос в том, смогу ли я отдать ее Мэтту после выпуска? Нет, блядь! Считайте меня эгоистом, но я никому ее не отдам.
— Я понимаю разницу, отец. Спасибо за заботу, но Блейкли Андерсон будет моей женой. — Я вешаю трубку, прежде чем он успевает сказать что-нибудь еще о моем решении на ней жениться.
Вернувшись к кровати, я провожу костяшками пальцев по ее щеке.
— Раят? — шепчет она, переворачиваясь на спину.
— Да, малышка? — спрашиваю я, скользя пальцами по ее шее и, остановившись, чувствую сильный ритм ее пульса.
На кратчайший миг ее тяжелые ресницы поднимаются, мягкий взгляд голубых глаз встречается с моим, а затем веки снова закрываются.
— Поспи со мной.
— Все, что захочет моя девочка, — говорю я и, сняв одежду, забираюсь в постель рядом с ней. Она перекатывается, подставляя мне спину, и я прижимаюсь к ее теплому телу, притянув Блейк к себе. Через несколько секунд она снова засыпает.
БЛЕЙКЛИ
Я ожидала, что, выйдя замуж, буду чувствовать себя по-другому. У меня над головой всегда висело темное облако, и я думала, что, когда стану женой Мэтта, оно разверзнется и утопит меня. Это даже близко не похоже на то, каково это — быть замужем за Раятом.
Это чувство освобождения, которое я даже не могу объяснить. Единственное, с чем могу это сравнить, — это когда ты плаваешь и выныриваешь на поверхность. Это чувство жжения в легких, стеснения в груди. Когда ты отрываешься от поверхности, делаешь первый вдох и чувствуешь на своем лице солнце. Вот что такое для меня Раят.
Мое солнце. Мой воздух.
Мы провели два дня вместе, занимаясь только сексом, играя в кошки-мышки. Мы могли бы буквально
Приземлившись в Пенсильвании, мы пошли и подали заявление на получение разрешения на брак. Через три дня мы уже были в мэрии на церемонии бракосочетания.
Я смотрю на кольцо у себя на руке и провожу по нему большим пальцем. Это все еще трудно осознать. Это похоже на сон. То, что я никогда не могла себе представить. Наверное, те выходные, которые мы провели вдали от дома, можно назвать медовым месяцем, потому что у нас не было времени выбраться из города после того, как мы сказали «да».
Я стою в ванной комнате Раята в доме Лордов и смотрю на себя в зеркало. Мои волосы уложены во французский твист, у меня красные матовые губы, на глазах серебристые и черные тени для век, толстая черная подводка сверху и снизу, очень густая тушь для ресниц.
Проводя руками по белому атласному платью, я делаю глубокий вдох. Сегодня вечером церемония. Сказать, что я нервничаю, значит преуменьшить. Я не знаю, чего ожидать. Но одно я знаю точно: я больше не Блейкли Андерсон. Теперь я Блейкли Арчер — жена Раята.
Это не трудно сказать или понять. Я понимаю, что мы сделали. Я также понимаю, что никогда не оставлю его. Я обязана Раяту. Своей преданностью. Своим телом. Своим сердцем? Должна ли я его любить? Или достаточно всего остального?
Того факта, что он даже был готов спасти меня от Мэтта, вполне достаточно.
— Блейк, ты готова? — слышу я голос входящего в комнату Раята.
— Да, — отвечаю я и, повернувшись, встаю в дверях ванной, как раз, когда он входит.
Раят останавливается; его изумрудный взгляд опускается на шлейф моего платья и медленно поднимается вверх по облегающему материалу, который обтягивает меня, как перчатка. По правой ноге идет разрез, такой высокий, что я даже не смогла надеть нижнее белье, потому что он поднимается выше бедра. Атласный материал покрывает мою грудь, поднимаясь, до места, где он обхватывает мою шею, две шелковые части завязываются сзади в большой бант, оставляя остатки атласа спадать на открытую спину. Каждый раз, когда я двигаюсь, чувствую, как мягкий и прохладный материал скользит по моей коже, заставляя меня дрожать. Вырез на спине опускается до самой задницы.
Я не надела платье в мэрию. Туда я пошла в белом костюме. Но сегодня мне хотелось для него нарядиться. Однажды Раят сказал мне, что гордится тем, что называет меня своей избранной после того, как мы произнесли церемонию клятвы. Я хотела, чтобы он чувствовал это и сегодня, зная, что я теперь его жена.
Мое сердце начинает бешено биться, дыхание становится учащенным от того, как Раят смотрит на меня. Его изумрудные глаза несколько раз медленно пробегают вверх-вниз.
Протянув руку, он поправляет галстук-бабочку и прочищает горло. Он делает шаг ко мне, я делаю шаг назад, и он останавливается.