Ритуал
Шрифт:
Дарвин презрительно усмехнулся:
– Вы ничего не понимаете. Совсем ничего.
«Ну, – подумал Тэган, – это не совсем так».
– Но можете не волноваться, – продолжал маг. – Вы не умрете сегодня ночью. Я собираюсь угостить вас и дракона целительным эликсиром, чтобы излечить раны, дать башмаки взамен тех, что я испортил, и, прежде чем отпустить, научить новому заклинанию.
– Как благородно. – Теперь пришла очередь Тэгана усмехнуться. – Я знал, несмотря ни на что, – у вас золотое сердце.
Маг покачал головой:
– Как я уже сказал, маэстро, вы действительно ничего не
Тэган похолодел от ужаса.
– Слова силы, которые заставят дракона внезапно обезуметь? – спросил он, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе не проскользнул страх.
– Совершенно верно. Кстати, если бешенство проникнет в мозг вашего Дживекса, он тоже может свихнуться и ускользнуть из-под моего контроля. Но вы – нет, и вам еще предстоит работа. Когда дракон нападет, во время общего переполоха вы убьете Огненные Пальцы, потом Рилитара, потом Рваного Плаща, потом остальных магов, до кого сможете добраться. Кроме меня, конечно. Вы будете убивать, пока кто-нибудь в свою очередь не прикончит вас. Однажды уже став очевидцем вашей воинской доблести, я смело могу сделать вывод, что вы в состоянии нанести немалый вред прежде, чем испустите последний вздох.
Тэган как мог склонил голову:
– Вы мне льстите.
Дарвин сверкнул глазами; словно его раздражало, что авариэль не выказывает никаких признаков страха перед нарисованной магом ужасной картины.
– Вы понимаете, что это будет означать? Многие маги убиты. Еще один обезумевший дракон нападает на людей в самом сердце Фентии. Настырный тип, который обещал защитить всех и каждого, сам оказывается предателем.
– Увы, нет, – заметил Тэган. – Кто-нибудь поймет, что я находился под воздействием магии. Да и как я могу оказаться агентом Культа? Меня даже не было в Фентии, когда произошло первое убийство.
– Кто может сказать, когда вы прокрались в город на самом деле? Задним числом все сочтут весьма показательным тот факт, что вы были в рабочей комнате, когда сошел с ума Самдралирион.
– Если помните, я сражался с латунным, так же как сражался, чтобы спасти Рилитара и Синиллу.
– Ее вы защитить не смогли. Может, просто разыгрывали спектакль. – Дарвин неприятно улыбнулся. – Все сводится к одному: маги увидят, что вы их предали. А потом, если кто-нибудь останется в живых, то он будет слишком напуган, чтобы копать глубже.
– В любом случае, – продолжал человек в белом, – убедить всех, что именно вы были шпионом Саммастера, – лишь часть дела. Истинная моя цель состоит в том, чтобы уничтожить наиболее сильных магов, деморализовать оставшихся и дать начальнику стражи основания приказать нам приостановить исследования. После этого не будет иметь значения, что нароют Карасендриэт и ее друзья в древних гробницах. Не останется никого, кто смог бы прочитать и использовать полученные знания.
– Интересная стратегия, – сказал
Но они выдержали, и Дарвин просто снова ухватил его за голову, воткнув стальные острия маэстро в лоб. Череп заполнила приятная теплота, и Тэган обмяк.
Глава 11
Ковор Гемецк поправил красно-желтое одеяние Павела и отступил назад, чтобы оценить результат. Уилл хохотнул.
– Этого мало, чтобы он выглядел респектабельным, – заявил хафлинг. – Вам придется что-то сделать с выражением слабоумия на его лице.
Сутулый старый жрец с лысой прыщавой головой, наставник Павела с начала послушничества и до того дня, когда он покинул храм навсегда, – по крайней мере, он сам так думал, – в ответ на шутку лишь состроил кислую гримасу.
– Дело в том, что одеяние сидит плохо.
– Я уже отвык от такой одежды, – сказал Павел. – Но, великий восход, разве имеет значение, как я выгляжу? Я пришел помочь вам в этот переломный момент.
– Всегда имеет значение, какое впечатление человек производит на Совет, – ответил Ковор, – по крайней мере, если он хочет, чтобы на него обратили внимание. Особенно в переломный момент.
Нервную раздражительность Павела сменило чувство стыда. Он слишком многим Обязан своему прежнему наставнику, чтобы ворчать на него.
Последнее доброе дело Ковора состояло в том, что он устроил своему давно забытому протеже аудиенцию у королевы, а полет над всей Дамарой, хоть и происходил ночью, показал Павелу, насколько срочно ему нужно переговорить с ней. Всю землю расцветили огни пожарищ, орды Ваасы наступали, сжигая все, что не пришлось им по вкусу или не влезало в заплечные мешки. Снизу доносились крики, наполнявшие душу Павела печалью: грубые ликующие завывания и человеческие вопли, исполненные горя и муки. Казалось, один лишь Гелиогабалус, город, в котором обитал сам король, не был еще разграблен мародерами. Вероятно, причина заключалась в том, что большая часть войска все еще находилась в столице. Или, возможно, гоблины надеялись, что несуществующий Зенгай вновь возникнет из царства теней, чтобы возглавить их.
Высокие двери тронного зала, украшенные панелями из полированного гелиотропа, зеленого с красными прожилками, созданного с помощью магии, широко распахнулись, прерывая раздумья Павела. Герольд ударил жезлом в пол и объявил: «Ковор Гемецк, Патриарх храма Утренней Зари, Павел Шемов, жрец Утреннего Владыки, и Уилимак Тернстон, охотник».
Трое спутников вошли в зал, такой огромный, что в него поместились бы десятки просителей. Паладины Ордена Золотой Чаши, вооруженные мечами и алебардами, стояли в карауле вдоль стен. Знамена, мерцающие драгоценными камнями, свисали с потолочных балок, но куда более впечатляющими драгоценностями были два вырезанных из халцедона трона с высокими спинками, стоящие на возвышении в дальнем конце зала. Больший из них, трон короля, был пуст. На другом восседала королева Кристина, супруга Истребителя Драконов.