Ритуал Данте
Шрифт:
– Как это вообще работает? Появляются картинки? Или целый фильм?
– По-разному. Иногда и то, и другое. А иногда просто ощущения – прикосновения, звуки, запахи. И поверь, уж лучше картинки, чем чувство, что тебя огрели по башке.
– Как давно у вас это?
Алекс вдруг отдернул руку, покачал головой и пробормотал:
– Я не собираюсь откровенничать. Это – моя работа. Только запомни – я не ищейка и не придурок с хрустальным шаром. Потому никаких гарантий, но и никакой фантастически тупой лжи. Только то, что реально увижу. Если связь будет
Девушка опустила глаза.
– Хорошо…
Она явно сдерживала рыдания, потому Алекс, закатив глаза, аккуратно похлопал ее по плечу и виновато произнес:
– Я понимаю, он вырастил тебя… Я почувствовал его ответственность. Но почему он? Где родители?
– Их убили. Мне было одиннадцать, Брайану только исполнилось восемнадцать. Он стал моим опекуном.
– Убили? Кто и за что?
Линн подняла на него полные слез глаза, стряхнула его руку со своего плеча и сердито пробурчала:
– А я тоже, как вы выразились, не собираюсь откровенничать. Захотите узнать – покопайтесь в моих мозгах, – она вскочила с дивана, больше не смотря на Алекса. – Спать будете здесь. Утром выделю гостевую спальню.
– Я тут жить не намерен.
Алекс с угрюмым видом затягивал на запястье браслет и тут заметил, как изменилась в лице Линн – она посуровела, шумно втянула воздух, едва сдерживая эмоции.
– Как ваш работодатель, я предоставляю необходимые для выполнения задачи условия. Мне важно, чтобы вы оставались трезвы, а ваш ум был ясным. Или что вам там еще нужно! Потому вы живете здесь, и это не обсуждается!
Она резко развернулась и привычно быстрым шагом направилась к лестнице.
– Ах, да, – она обернулась, – и все же постарайтесь найти другой способ добывать кровь. Вдруг руки вам еще понадобятся!
ГЛАВА 2
– У меня ощущение, будто я в зоопарке. Чего ты уставилась на меня?!
Алекс потянулся, недовольно бурча и хмуро сводя брови. Линн стояла напротив, скрестив руки на груди и молча изучая гостя.
– Слушай, детка, если ты будешь так себя вести, мы не сработаемся… Который час?
– Полдень.
– Ух, – Алекс сел на диване, потирая лицо и озираясь по сторонам. – Чего не разбудила?
– Можете поверить, я пыталась. Только это бесполезно! – девушка протянула бутылку минеральной воды Алексу, которого сотрясала мелкая дрожь от тяжелого похмелья.
– Золотце! – хрипло воскликнул он и жадно припал к горлышку, с хрустом сминая в руке пластик. – Цены тебе нет!
Он с облегчением выдохнул, опустошив бутылку. Линн фыркнула, но заметно расслабилась. Косо посмотрев на парня, она спросила:
– Что теперь?
– Завтрак, разумеется. На пустой желудок, знаешь ли, много не увидишь.
Линн, еле сдерживая раздражение, удалилась из гостиной, а когда вернулась, в руках у нее красовалось блюдо с сэндвичами и большая кружка, над которой поднимался пар.
– Вынужден признать, что таланты твои
Алекс с аппетитом жевал бутерброды и шумно отхлебывал кофе, чем вызывал у Линн еще большие приступы бешенства. Она закатывала глаза, пыхтела, стоя у панорамного окна, возвращалась к дивану и барабанила пальцами по журнальному столику, но Алекс демонстративно не обращал на нее внимания. Пока не доел последний сэндвич. Потом он резко посерьезнел и тихо произнес без тени сарказма:
– Так, цирк окончен. Неси фото брата, что-то из его личных вещей, тех, которые были ему дороги или что он там любил. Быстро, быстро!
Линн оторопела от изменений в поведении парня, но через минуту стучала каблуками по дому, собирая все, что могло пригодиться в работе. Она положила на стол из полированного дерева золотое кольцо с большим черным камнем, подвеску в форме замысловатого сплетения символов на толстой цепочке, футболку с надписью «RED SOX», а сверху – фото, на котором мужчина стоял на берегу реки, широко улыбаясь и держа в руках весло, позади него на волнах качалось несколько лодок.
Алекс взял подвеску и снимок, зажал между ладоней и задышал медленно и глубоко.
– Кровь не нужна?
Он не отвечал, продолжая шумно втягивать воздух.
– Я знаю этот бар, – вдруг произнес он с улыбкой. – Бог знает, сколько раз я надирался в нем до беспамятства. Узнаю из тысячи эти убогие стены. Он там был один. Никто не сопровождал. Вообще пусто, значит это или время ближе к закрытию, или день.
Линн ловила каждое слово, больше не задавая вопросов.
– День. Все-таки день… При нем нет вещей, знал, что кроме телефона ничего не пригодится. Он поглядывает постоянно на настенные часы. Совершенно спокоен. Ничего не тревожит. Скорее, испытывает предвкушение перед чем-то необычным, интригующим.
– Игра…
Алекс, не открывая глаз, стянул один из браслетов и зажал с остальными предметами в ладонях.
– Выходит из бара. Идет к лесу, смотрит в телефон, там цифры какие-то, я не могу разобрать. Вокруг нет никого, хорошее место, тихое… Кладбище совсем недалеко. Поднимается в гору, спотыкается о корни, чуть ли не падает. Черт! Все же утыкается руками в землю! Хватается за ствол дерева, ладонь поранена…
Парень скривился, но глаза были по-прежнему закрыты.
– Здесь темно и прохладно, заросли густые, да и погода заметно портится, из-за туч сумрачно.
Линн кивала головой, вспоминая разбушевавшуюся в тот день погоду.
– Он ждет чего-то. Стоит на месте. Твою мать!
Алекс вдруг вскричал, хватаясь за затылок и выпуская из рук фотографию и амулеты. Девушка со страхом смотрела на то, как он изменился в лице. Он откинулся на спинку дивана, продолжая держаться за затылок и жмурясь точно от нестерпимой боли. Алекс блуждал взглядом по комнате, медленно возвращаясь в реальность.
– Что случилось? – голос Линн был хриплым.
– Удар. Со спины. Резкий. Я… точнее, он ничего не слышал. Потому и не обернулся. А дальше ничего. Тишина.