Шрифт:
Беспокойный день Алисы
Старое двухэтажное здание музыкальной школы вызывало у Алисы священный трепет. Для неё это был храм музыки – и этим всё сказано. В полутёмных коридорах витало будоражащее ощущение тайны, жило преддверие праздника. С портретов, украшающих стены, благожелательно и торжественно смотрели композиторы. Некоторые из них были в париках, и это особенно волновало фантазёрку Алису, пианистку-второклассницу. Стёкла на портретах поблёскивали, и Алиса любила наблюдать, как меняется выражение лиц этих небожителей – ей
Коридоры школы жили своей особой жизнью. По ним, словно лодки по реке, в разных направлениях двигались учащиеся и педагоги. Отовсюду доносилась музыка: пение скрипок, пасторальные звуки флейты, добродушное ворчание фагота. Гремели фортепианные аккорды, разливались вокальные пассажи, слышался протяжный голос виолончели и призывно-блестящий – трубы. Ученики, устремляясь в классы, что-то напевали себе под нос, но большинство вышагивало по коридорам с важным видом маленьких профессоров, находящихся на пороге важных открытий.
Алиса остановилась у дверей своего класса и, убрав за уши непокорные светлые пряди волос, выбившиеся из-под переливчатых заколок, прислушалась. За дверями стояла тишина. На уроке должна была находиться толстушка Маша. «Неужели она не пришла? – удивилась Алиса. – Или Наталья Александровна распекает её за что-то? Она всегда говорит так тихо и внушительно…». Алиса стала серьёзной, подумав об учительнице. Молоденькая, обаятельная Наталья Александровна имела строгий характер и, когда сердилась, её небесно-голубые глаза напоминали два холодных озера.
Девочка тихонько поскреблась в дверь и слегка её приоткрыла.
– Алиса, ты пришла немного раньше, но это хорошо, – быстро проговорила Наталья Александровна, – поможешь Маше ответить на простой вопрос: как называются три вида минора, – голос учительницы стал требовательным. – Маша такое сочиняет! Называет их «глухой, звонкий и тихий».
Алиса изумлённо уставилась на Машу и, упав на стульчик в углу класса, залилась смехом. Наталья Александровна поняла, что это надолго и сама повторила для Маши правило про три вида минора, а затем стала её отчитывать:
– Ты самая нерадивая ученица в моём классе и тебе должно быть стыдно. Учебный год заканчивается, пора всё выучить! Будь добра, как следует подготовься к контрольному уроку и переводному экзамену. Иди!
Белокурая Маша, покрасневшая от волнения, усердно закивала и, поспешно собрав ноты, улизнула из класса.
Алисе хотелось вприпрыжку доскакать до инструмента, но в присутствии Натальи Александровны она этого делать не стала – спокойно, по-взрослому подошла к пианино и уселась на крутящийся стульчик, как на трон. В этот момент фантазия её разыгралась, и она превратилась в принцессу с диадемой на голове, в пышном платье до пят и шёлковых туфельках.
Исполняя старинную музыку, она часто представляла себя в таком образе. И, конечно, её слушал маленький принц, о котором ей читала мама. Он с восторгом покачивал головой в такт музыке, восхищаясь её игрой.
Учительница подыгрывала ей в верхнем регистре, Алисе это очень
Дверь скрипнула, и в щёлочку показался веснушчатый нос маленький Клавы.
– Входи, – пригласила её Наталья Александровна, – доставай дневник и ноты. Скоро начнём урок.
Стеснительная Клава как-то боком протиснулась в дверь, а за её спиной показались два молодых человека, оба просто красавцы.
– Наташа, привет! – почти пропел первый бархатным баритоном. – Не помешали? Мы на минутку. Хотим пригласить тебя на органный концерт.
– Трудишься в полную силу? Говорят, Бах не стареет? – добавил второй, обворожительно улыбаясь.
– Проходите, не стойте в дверях! – воскликнула Наталья Александровна, являя чудо перевоплощения. Алиса и Клава не верили своим глазам – с учительницей произошла метаморфоза: из строгой, неприступной, холодноватой наставницы она превратилась в смущённую юную девушку с порозовевшими щеками, прелестную и несколько растерянную. Удивительно! – Минутку, – сказала она своим друзьям-красавцам, слегка поправив густую тёмно-каштановую чёлку и высокую причёску, – я только задание Алисе напишу, садитесь.
– Как успехи? – обратился к ученицам обладатель бархатного баритона.
Девочки смутились, им неловко было хвастаться.
– Они у меня умницы, – ласково посмотрев на них, сказала Наталья Александровна. – Играют пьесы на два-три класса выше программы.
– Высший пилотаж! – похвалил девчонок красавец с обворожительной улыбкой.
Учительница подала Алисе дневник, но девочке не хотелось уходить, не решив для себя волнующие вопросы: а не влюблена ли в кого-то из этих двоих Наталья Александровна? И кого бы предпочла она, Алиса, будучи на месте учительницы? Трудно ответить! Это были вопросы посложнее трёх видов минора.
Выскользнув в коридор, Алиса обратила внимание на аккуратного мальчика в строгом костюмчике, который стоял у окна со скрипичным футляром в руке и словно невзначай поглядывал в её сторону. Он был какой-то необычный и такой светлый, что Алисе подумалось, уж не ангел ли он и не спрятал ли крылья за плечами. Она видела скульптуры ангелов в католическом храме, куда они с мамой ходили слушать орган. Этот мальчик был на них похож. Он явно собирался с духом, чтобы заговорить с ней. Алиса подошла к подоконнику и сделала вид, что проверяет что-то в папке с нотами (маленькая женская хитрость).
– А я слышал, как ты играешь, – сказал, наконец, ангел. – Я каждый раз слушаю. Мой урок по скрипке заканчивается на час раньше, чем твой по фортепьяно, потом у меня «окошко», а потом сольфеджио. Поэтому есть время послушать. Ты здорово играешь, – он говорил неторопливо, серьёзно, и серые глаза его были серьёзными.
– Как тебя зовут? – спросила Алиса, совершенно не чувствуя смущения.
– Кирилл. А твоё имя я уже знаю. Будем дружить?
– Будем, – девочка старалась казаться взрослой.