Ритм галактик
Шрифт:
Так, перечисляя все цифры, они снова дошли до десяти. На другой день урок счета был продолжен. Теперь Краев использовал принятую в племени манеру счета: десять и один, десять и два, пока не досчитали до двадцати. Это число назвали два–десять. Дальше Ила На подхватила сама: два–десять один, два–десять два и быстро добралась до двадцати девяти. Здесь она запнулась, но сейчас же глаза ее блеснули торжеством.
– Я знаю. Три–десять, четыре–десять, пять–десять!
– Молодец! – Володя вскочил и от радости захлопал в ладоши.
Проявление его бурного восторга привлекло Тао Ти. Она заглянула в пристройку.
– Тао Ти, ты знаешь какая она
– Считать все умеют, – отстраняясь, сказала суховато Тао Ти.
– По принципу пять, еще пять, много, – насмешливо заметил Володя. – Пойдем.
Они прошли на склад и остановились у полки с топорами.
– Считай, – указал Краев па топоры.
– Зачем считать? – пожала плечами Тао Ти. – И так видно – много.
– Видно, – усмехнулся Владимир. – Если бы было видно, мы не ломали бы голову два дня. Считай ты, Ила На.
Глава племени начала считать уверенно, но после первого десятка называла числа все тише и все с большими паузами. Однако посчитала верно, хотя и не без помощи Краева.
– Правильно, два–десять девять.
Ободренная похвалой, она подошла к другой полке.
Тао Ти внимательно следила за ее действиями и даже пыталась помочь. Володя разъяснил ей правила счета, и к концу дня, с некоторыми трудностями, они закончили переучет склада.
– Прости, Воло Да, – сказала Тао Ти ночью, гладя его волосы. – Я думала, тебе нужна Ила На. А Тао надоела.
– Глупышка ты, – ласково обнял ее Краев. – Разве можно так? Ты моя жена, мой друг, а друг не должен так плохо думать. Я тебе говорил, что у нашего племени другой закон: одна жена, один муж.
– Тао думала – плохая жена. Дети пет. Воло Да ищет другую.
Краев успокоил жену, но понял, что в ее словах не только боязнь потерять мужа, но и рождающийся материнский инстинкт. Он мог и раньше заметить, что Тао Ти, особенно во время путешествий от одного племени к другому, не упускала случая приласкать, на радость матери, какого-нибудь голопузого сорванца из оравы вездесущих детей, крутящихся возле взрослых. С беспечностью молодых мужчин, он считал эти проявления данью вежливости. Несмотря на большое внешнее сходство, Краев не был уверен, что физиологические особенности их организмов столь близки, и отсутствие детей казалось ему естественным. Теперь он подумал, что после его смерти некому будет продолжать начатое им дело. При всех способностях людей этих племен, они не могли видеть перспективы начатых им преобразований, им не подняться в течение жизни до его уровня знаний, и с его уходом начнется естественный, очень длительный период накопления знаний по крупицам, от поколения к поколению; может быть, само развитие общества от первобытного пойдет по предписанным законом истории пути через рабовладельческую, феодальную и капиталистическую формации, с множеством ненужных войн, захватов чужих территорий и огромными потерями культурных и материальных ценностей…
– Воло Да спит? – притронулась к его плечу Тао Ти.
– Я думаю. Наверное, пока у нас нет своих детей, надо учить чужих. Надо построить школу. Туда они будут ходить. Учиться считать, писать, делать полезные вещи.
– Хочешь, я буду их учить охоте?
– Конечно, – Володя улыбнулся, представив ее в роли учительницы, но она была права. Их школа не должна быть односторонней: и охота, и рыболовство будут пока еще нужны подрастающему поколению не меньше, чем грамота и знания. Краев, размечтавшись, представил себе
– Что же ты меня не разбудила? – спросил он жену.
– Так хорошо спал. Жалко было, – просто сказала Тао Ти.
Погожий день приближался к полудню, Володя разделся и бросился в реку. Вода оказалась прохладной, но поплавал он с удовольствием. Посмотреть на его купание собралась едва ли не половина поселка, хотя все не один раз видели, как он плавает.
– Почему вода держит тебя, Воло Да? – спросил Унда. – Я пробовал, меня не держит. Других тоже.
– Этому надо учиться, Унда. Плохо, у меня нет времени, да и холодно становится. Напомни после зимы, научу тебя и других. Всем надо уметь плавать.
После завтрака Краев осмотрел свои дорожные инструменты, подточил топор, пополнил запас стрел.
– Опять пойдем маршрут? – заулыбалась Тао Ти, увидев его приготовления.
– Пойдем, – рассмеялся геолог. – Будем искать белый песок. Стекло делать.
– Стек-ло? Хорошо. Будем делать.
Краева давно манили верховья реки. Там можно было подробно ознакомиться с геологическим строением района и попробовать уяснить, откуда берутся золотые самородки. Он не без основания предполагал, что они скорее всего сконцентрировались в результате вторичного переотложения более древних речных осадков, среди которых он и рассчитывал выявить чистые кварцевые пески.
После недолгих сборов и прощаний четверо первопроходцев, растянувшись цепочкой, двинулись вверх по реке. На этот раз Краев решил взять с собой двух молодых парней. Он подумал, что молодые не будут тяготеть к дому и окажутся более любознательными, чем предыдущие спутники по путешествию. Старший по возрасту, Лаа, вызвался в поход добровольно, второго, Мату, упросила взять с собой Ила На, заметившая у сына тяготение к странствиям. В том, что оба парня достаточно смышленые, Володя убедился на первой же стоянке. Они без подсказки натаскали сучьев, выпотрошили убитых по дороге птиц, помогли поставить палатки. За ужином Краев похвалил их умение и сказал, что если они еще научатся считать и писать, то из них выйдут настоящие путешественники. После ужина он преподал им первый урок счета до десяти.
В полдень следующих суток они остановились у той кварцевой жилы, где Краев впервые обнаружил блестки золота.
– Что это? – спросил Краев, указывая на жилу.
– Белый твердый камень, – быстро ответил Лаа.
– А еще что?
– Больше ничего.
– Что скажешь ты, Мату?
– Тут еще капелька желтого камня.
– Хорошо, Мату, – улыбнулся геолог. – Ты внимателен, как настоящий путешественник. Запомните, белый камень – кварц – и желтый камень – золото – как братья. Они часто бывают вместе. А теперь вы не забыли счет? Нет? Тогда поймайте ровно десять рыб на обед.
Пока Тао Ти и Володя собирали хворост и разжигали костер, парни наловили рыбы и почистили ее.
– Вот, – сказал Лаа, протянув чищеную рыбу, нанизанную на палку. – Ровно десять.
– А что ты держишь за спиной, Мату? – спросил Володя, заметив некоторое смущение парней.
– Это лишняя, – показал одиннадцатую рыбину Мату. Насмеявшись вдоволь, Краев объяснил, как считать дальше, если больше десяти. Пока жарилась завернутая в листья рыба, Володя написал на песке три имени друг под другом. Получилось: