Рисуко
Шрифт:
– Мы же ей прогоняем крыс. Я… притворялась, что это был меч.
– О, - Эми прищурилась. – Мурасаки?
– Хмм?
– Твой пояс.
Не ожидая слов, я подняла красно-белый шелк.
Глаза Эми расширились.
– Как…?
– Думаю, - прошептала я, глядя в комнату за ней, полную женщин в красно-белом, - что я получила его, потому что сказал Миэко-сан, что такое куноичи. Что они… - убийцы, - …солдаты.
Эми кивнула, передавая миску еще одной женщине.
– Это логично, - тихо прошептала она. – Потому нам и говорили
Я не подумала об этом. Учителя сказали, что Ки Сан научит нас тому, что поможет быть куноичи. Желудок сжался.
Эми хмыкнула.
– А как же танцы, пение, письмо и остальное?
Смех зазвучал в дверях. Сестры-редиски дразнили Тоуми.
– Думаю, - прошептала я, - что нам можно быть и шпионами. Собирать информацию.
– О! – кивнула Эми. – Потому мы одеты как мико! Чтобы везде заходить, и никто не заметит.
Это тоже было логично. Шино встала перед Фуюдори, требуя добавки. Я хотела отказаться, но Эми покачала головой.
– Мне с ней еще несколько дней тут сидеть. Не нужно ее злить.
Потом подошла Фуюдори.
– Добрый вечер, Рисуко-чан, - она сладко улыбнулась. – Не жалей нас. Ты скоро к нам присоединишься.
Я налила главной посвященной суп в миску, что держала Эми.
– Да, Фуюдори-семпай, - смогла выдавить я.
– Мило, - сказала Фуюдори, забрав миску. Она заглянула в нее. – Картошка?
– Редиски, - виновато ответила я.
– О, - ее плечи опустились, она пошла, вдыхая аромат супа.
Я ткнула Эми поварешкой, ведь она улыбалась.
– Держи, - шепнула я, наливая ей суп.
– Она невыносима, заламывала весь день руки и рыдала о лейтенанте. Я думала, Миэко ее придушит, - Эми нахмурилась. – И, судя по твоим словам, это должно быть уроком полезнее, чем плохая игра на инструменте.
Я задумалась об этом. Эми могла пошутить, но это не казалось смешным.
– Ки Сан сказал, что ему пришлось отослать Фуюдори от комнат лейтенанта.
– О! – сказала восхищенно Эми, хотя лицо оставалось мрачным. – Она так тревожилась о лейтенанте Масугу, что выбежала отсюда после того, как ты днем принесла рис. Сачи пришлось сдерживать Миэко, чтобы та не зарезала ее.
– Ах, - я накрыла супницу крышкой.
– Погоди, - Эми подняла миску к губам. – Можешь остаться и поужинать со мной.
– Все в порядке, - она встала и пошла к двери. Я знала ее достаточно, чтобы понять, что печаль на ее лице не была показной. – Без тебя скучно. Они только жалуются, едят или спят, - она начала закрывать дверь, но обернулась. – Передай привет лейтенанту. И, эм, Аимару, - ее нос и щеки покраснели от мороза, а теперь розовой была и шея.
– Передам, - ответила я, но она уже закрыла дверь, потягивая суп.
* * *
Когда я пришла в гостевой домик, Аимару радовался супу сильнее, чем мне, но он улыбнулся, когда я передала ему приветствие Эми.
– Голова в порядке? – спросила я. Шишка на лбу была лиловой.
Он улыбнулся и коснулся ее.
–
Желудок сжался. Я передала ему миску.
– Мне так жаль, Аимару!
Он рассмеялся.
– Не надо. Это было круто. Где ты научилась?
– Я... – я хотела отрицать, что чему-то училась, но поняла, что это бессмысленно. – Когда я была маленькой, я смотрела, как отец тренируется с катаной. И порой я подражала ему с палкой вместо меча. Думаю, чему-то я научилась.
– Есть такое! – он потер шею, смеясь. Он сел и принялся за суп, но посмотрел на меня. – Если увидишь Эми…
– Передам от тебя привет, - сказала я и заметила, что его шея порозовела, как у Эми.
Я повернулась к двери в спальню и замешкалась. Комната, где я спорила с Миэко и леди Чийомэ, где смотрела, как Масугу чуть не умер, была передо мной, войти было страшно.
Беспорядок, который леди Чийомэ списала на кицунэ, духа-лиса, был таким, что я поежилась, думая, что демон может быть среди нас. Бред. Я отодвинула дверь левой рукой, помогал правой, так нас учила делать мама. Я вошла и села на колени с супницей в руках.
Масугу-сан лежал на кровати, глаза были приоткрыты. Одеяние для сна промокло т пота, которым и пахло в комнате, к этому примешивались запахи рвоты, жженой полыни и маринованного имбиря, что я пролила, когда падала на колени.
– Му-саки, - прохрипел он. В этот раз он хоть не спутал меня с Миэко. Его рука поверх одеяла слабо махнула мне подойти.
Я придвинулась на коленях. Его лицо было бледным, но не серым, как это было вчера.
– Хотите суп?
Он скривился, совсем как Усако, когда Ока-сан пыталась накормить ее окайю. Она была единственным ребенком, который не любил рисовую кашу.
– Это полезно, - сказала я, придвигая миску. Мама так говорила сестре.
– Имбирь, - сказал он, морщась, и я не могла его винить. В тот день в него запихали больше имбиря, чем он бы съел за год.
Я прижала миску к его губам.
– Ки Сан говорил, что суп обострит ощущения и будет бороться с эффектом мака. Один глоточек.
Он сделал глоток, но все равно скривился, и я не сдержала смех.
– Не вредничайте! Вы самурай или нет?
Он вяло посмотрел на меня с отвращением, но сделал еще один глоток из миски, что я держала перед ним. Он сглотнул, фыркнул и лег на спину.
– Горький.
Я понюхала суп. За вкусными ароматами имбиря и чеснока остался горький запах, что я заметила раньше.
– Я тоже так подумала. Но Ки Сан решил, что он просто передержал бульон.
Он фыркнул снова. Глубоко и судорожно вдохнув, он поднял взгляд.
– Му-саки.
– Да, Масугу-сан?
– Дымоход.
– Дымоход? – я вспомнила, как сидела у трубы Убежища ночью и слушала… - О, о, Масугу-сан, мне очень-очень жаль. Я не хотела подслушать…
– Нет, - он с усилием покачал головой. – Нет, - он поднял палец и указал на меня. – Дымоход.