Рискованный выбор
Шрифт:
Первое, что вызвало у нее возражения, это его внешний вид. Волосы чересчур длинны, руки слишком грубы, а о недавнем бритье в гостинице Уолборо и говорить нечего. Поэтому, едва он был препровожден в предназначавшуюся ему комнату, Суитин и Моди на пару взялись за него с энергией вымуштрованного батальона. Лэд удивился, как ловко они справлялись со своим делом, особенно Суитин. В его-то возрасте! Он скреб Лэда так, что кожа начала гореть огнем и на ней не осталось и крупицы грязи. От полевых работ в Фэйр-Мэйден и постоянного ношения оружия во время войны руки его были в застарелых темных мозолях. Раньше он поклялся бы, что останется с ними до гробовой доски, но когда вынырнул
Следующим объектом неодобрения Дианы был его костюм. Лэд не носил траурной одежды, что поразило ее. Но то, что он не привез с собой вообще ничего, беспокоило ее намного больше. Костюм, в котором он путешествовал, никак не подходил для предстоящей церемонии. Лэд объяснил, что имел самые серьезные намерения, в отношении должной экипировки, что собирался заняться этим по прибытии, но не думал, что возникнет такая спешка. Диана настаивала, что граф Керлейн должен быть одет соответственно обстоятельствам, иначе он нанесет тяжелое оскорбление людям Керлейна. Лэду не нравилась идея с трауром. Что ему дедушка, который поставил позорное клеймо на своего внука, когда тот еще даже не родился? В конце концов, был достигнут компромисс: Диана подберет подобающее траурное одеяние, и Лэд его наденет, но только не в знак скорби по усопшему, а в память матери и брата.
Пока Лэд подвергался необыкновенным метаморфозам, Диана копалась в гардеробе покойного графа. Она отыскала несколько подходящих костюмов, относящихся ко временам его молодости. Лэд нашел, что это самые нелепые и смехотворные наряды, какие он когда-либо видел. Тут были и белые краги, и черные бриджи из тончайшего сукна, и светлые льняные сорочки с кружевными манжетами, и черный жилет из стеганого шелка, слепящий глаза из-за обилия золотых и серебряных нитей. А «пристойные» сюртуки казались такими узкими, что Лэду и подумать было страшно, как он в них втиснется. Дай Бог, чтоб не распоролись швы, когда он просунет руки в рукава. И все же с помощью Суитина он ухитрился это надеть, не уставая благодарить судьбу хотя бы за то, что в молодости дедушка был высоким и крупным парнем.
Лэд смотрел на себя в зеркало добрые полминуты, а затем разразился смехом, заставившим Суитина нахмуриться.
– Этим вещам, должно быть, лет шестьдесят, – заявил Лэд, ухмыляясь. – Если еще надеть напудренный парик, то хоть сейчас ко двору. – Он отвесил дворецкому шутливый поклон. – К вашим услугам, милорд, – сказал он, снова засмеявшись.
Было совершенно ясно, что Суитина этим не позабавишь.
– Покойный хозяин в свое время был одним из самых элегантных мужчин в графстве, – чопорно проинформировал он Лэда.
Лэд поднял руки, чтобы рассмотреть пышные фонтаны кружев у запястий.
– Не сомневаюсь, что так и было. Но в Теннесси он бы стал посмешищем для всего штата. Мы никогда не видели ничего подобного. Попадались несколько раз британские денди, одетые таким образом. Офицеры или кто-то помладше. Я тогда никак не мог понять, зачем на войне нужно наряжаться, будто ты собрался на модную вечеринку. Но они почему-то это делали.
Суитин смотрел на него с укором:
– Офицеры армии его величества – благородные люди. Они джентльмены, милорд. Даже на войне они заботились о подобающей одежде. С сегодняшнего дня вы тоже будете одеваться соответственно своему положению.
– Я? – удивился Лэд.
– Да, милорд, – сухо подтвердил, Суитин. – Совершенно точно. Я буду вашим камердинером, и можете не сомневаться, постараюсь выполнять свои обязанности наилучшим образом.
Час
– Вот теперь вы похожи на настоящего джентльмена, милорд, – радостно сказала она, – истинный граф Керлейн!
Лэд наклонился, как мог учтиво, затем поднес ее руку к губам и поцеловал. Никогда еще женщины не вызывали в нем такого восхищения. От одного только взгляда, от улыбки Дианы с ним начинало твориться что-то совершенно непонятное. Должно быть, он влюбился в нее с первого взгляда, хотя никогда не верил, что подобные вещи возможны. Или он просто ошеломлен ее красотой? Да нет, он и прежде встречал прекрасных женщин, но ни к одной не испытывал ничего похожего. Сейчас Лэд знал лишь одно: он не покинет ее, если только не произойдет ничего непредвиденного. Они с Дианой поженятся, затем он сделает все возможное для Керлейна и через некоторое время скажет ей, что им пора ехать домой, в Теннесси. Вот тогда и начнется их новая, совместная жизнь.
– Рад заслужить ваше одобрение, – сказал Лэд. – Только я надеюсь, попозже вы позволите мне заказать у здешних портных что-нибудь более удобное? А то в этой одежде мало, чем можно заниматься. Ни на лошади ездить, ни пешком ходить. Даже сидеть неудобно. – Он улыбнулся, давая понять, что поддразнивает ее.
– Да, эти вещи довольно стары, – с сочувствием проговорила Диана. – В Уэбли есть портной. Если мы сейчас отправим ему письмо, он прибудет через несколько дней. Портной графа живет в Лондоне. Он приезжал к нам два раза в год, чтобы обновить его гардероб.
– У графа находились на это деньги? – изумился Лэд. – Наверное, здесь и без того было, на что их тратить. На более нужные вещи, чем новая одежда дважды в году.
Диана покраснела, заставив его пожалеть о своем заявлении.
– Он был графом, – спокойно сказала она. – И должен был подобающе одеваться. Жители Керлейна предпочли бы ходить голодными, чем видеть своего лорда в несоответствующем его достоинству костюме.
Лэд презрительно хмыкнул.
– Я прекрасно отдаю себе отчет, что это звучит странно, – продолжала Диана, – но вы должны понять психологию простых людей. У них свои представления об аристократах. – Она посмотрела на Лэда и добавила: – И от вас они ожидают того же.
– Чего? – спросил он с возрастающим недоверием. – Чего именно?
Руки ее задрожали от волнения.
– Люди Керлейна, – промолвила Диана, – примут вас как своего графа только в том случае, если вы будете вести себя определенным образом. Как надлежит лорду. Ваше происхождение в их глазах неразрывно связано с изяществом и благородством, – продолжала она, игнорируя смешок, вырвавшийся у Лэда, – которых сами они лишены. Простые люди считают вас не таким, как они, во всех отношениях. В поведении, одежде, потребностях, – она обвела глазами комнату, – в том, что вас окружает и что вы едите. Вы – аристократ и, будучи намного выше их, должны жить иначе.
– Но я не аристократ, – спокойно возразил Лэд. – Я рос как обычный человек, хотя не отрицаю, меня воспитывали лучше, чем большинство детей в округе. Мать учила нас с братом, как следует себя вести, и прививала нам хорошие манеры. Но в Фэйр-Мэйден мы с Джошуа трудились в поле наравне с рабочими, которых нанимал отец. Я собирал урожай и ухаживал за скотом. Во время войны мы с братом сражались вместе с солдатами, хотя я был капитаном. С оружием в руках мы отправлялись в бой бок о бок с ними, Диана, а не за их спинами, как ваши благородные британские офицеры. Я таков, какой есть, Диана. И вряд ли смогу измениться.