Риск капитана
Шрифт:
– Я имел ввиду буквально, – сказал Кирк. – Меньше минуты назад.
Спок невинно поднял обе брови точно так же, как это делал Финнеган.
– Имеет ли какое-то значение время этой беседы?
Теперь Кирк знал, что Спок с ним играет. Но поскольку у Кирка не было соображений что это за игра, или каковы ее правила, он выбрал лобовую атаку.
– Вы прекрансо знаете, что это существенно, мистер Спок. Что я хотел бы узнать, так это как Пайпер так быстро до вас дошел. Или на этом корабле у офицеров стандартный порядок действий координировать свою стратегию, когда
Как вам это, мистер Спок. Кирк наслаждался видом бровей офицера по науке, поднимающихся все ближе к лазерно-острой линии его черных волос. Спок мгновение молча изучал его, потом отступил в кабинку турболифта, чтобы Кирк мог войти. Один ноль в пользу нового капитана, победоносно подумал Кирк, шагая в центр кабинки и хватаясь за рукоятку управления. Двери за ним закрылись.
– Какая палуба, мистер Спок?
В свете поражения Спока Кирк решил, что пришло время для великодушного жеста.
– Фактически, – ответил Спок, – я был по пути в лазарет, чтобы обновить свои медицинские записи, но я подумал что будет лучше, если мы продолжим эту беседу в относительном уединении.
Кирк почувствовал западню.
– Почему?
– Капитан Пайк считал, что любые разногласия между командующими офицерами должны оставаться конфиденциальными, чтобы не затронуть моральное состояние команды.
Проклятье, подумал Кирк. Он собирается втянуть меня в спор. Спок специально отдал ему легкую победу, чтобы застать его врасплох. Кирк решил переключиться на оборону. Обычно он не пользовался такой консервативной стратегией, но пока он не почувствует своего противника, это казалось разумным выбором. Позволим Споку сделать следующий промах.
Но прежде чем он смог ответить Споку, кабинка турболифта подала звуковой сигнал, сообщая пассажирам, что они слишком долго не дают адреса назначения. Кирк заколебался. Он собирался пойти на мостик, но Спок был прав – не стоит вести такого рода беседы между капитаном и его заместителем на глазах у команды. Кирк повернул рукоять управления чтобы вспыхнул свет активации, и сказал:
– Ангар, ремонтная палуба.
Ремонтная палуба шатлов была самым дальним пунктом назначения лифта в кормовой части. Спок никак не отреагировал на выбор Кирка места назначения, когда кабинка начала спуск, так что Кирк возобновил их дискуссию.
– Так какие у нас разногласия, мистер Спок?
– Разрешите говорить свободно?
Кирк вздохнул.
– Разрешаю.
– Капитан, я надеялся, что это вы мне скажете, какие у нас разногласия. Честно говоря я понятия не имею о чем вы говорите.
Кирк поискал в безучастном выражении лица Спока любые признаки удовольствия, пока попытка не разбилась об самообладание вулканца. Он почувствовал, что кабинка лифта на мгновение замерла, когда прошла через наложение полей между двумя генераторами искусственной гравитации, а затем начала двигаться вбок.
– Мистер Спок, представляли ли вы на рассмотрение запрос о персональном переводе?
Спок
– Да, представлял.
Положение головы Спока соответствовало удовлетворенному тону его голоса. Возможно вулканцы все же дают ключи к своему эмоциональному состоянию, подумал Кирк. Ключи, конечно, едва различимые, но возможно будет полезно начать обращать на них более пристальное внимание. Кирк решил развить свое преимущество, воспользовавшись некоторыми техниками допросов, которым его научила Арил Шоу, один из самых многообещающих молодых прокуроров Звездного флота – и один из самых красивых.
– Обсуждали ли вы или нет этот перевод и мой ответ на него с доктором Пайпером?
– Нет.
Еще один юридический трюизм, которому научила его Арил: при проведении перекрестного допроса никогда не задавай вопрос, ответа на который ты не знаешь заранее. Но Кирк знал каким будет ответ на его последний вопрос. Спок ему солгал. Но ведь вулканцы не могут лгать, разве не так?
Кирк спросил себя, а не позволяло ли Споку его получеловеческое состояние обойти странные ментальные тренировочные церемонии, которым, как слышал Кирк, вулканцы подвергали своих детей. Потому что Спок лгал. И Кирк теперь докажет это. Когда лифт опустился на два уровня прежде чем возобновить горизонтальное движение, он обличительно поднял палец.
– Тогда, мистер Спок, откуда вы узнали, что я хотел с вами поговорить?
Кирк позволил себе торжествующую улыбку. Не каждый день простой человек берет верх над вулканцем. Невыносимо было то, что Спок не выказал ни малейшего признака признания того, что Кирк мог обнаружить его поражение.
– Я не знал что вы хотели поговорить со мной, капитан. Я просто предположил это, потому что такое желание было бы единственно логической реакцией на мой запрос о переводе. Уверяю вас, доктор Пайпер не имеет к этому никакого отношения.
Кирк стиснул челюсти. Еще одна западня?
– Почему вы считаете, что для меня это единственно логическое заключении?
– Меня высоко ценят в Звездном флоте, – сказал Спок без намека на гордость или скромность. – Тот факт, что такой известный офицер затребовал перевод после пяти месяцев и трех дней службы с новым капитаном на борту корабля, на котором он прослужил одиннадцать лет девять месяцев и пятнадцать дней можно было бы рассматривать как своего рода критику в ваш адрес.
Черт его побери, подумал Кирк. Он точно знал что делает со мной этим переводом.
– И зная это, – сказал Кирк, – вы все равно это сделали.
Он решил, что оставшуюся часть своей звезднофлотовской карьеры на «Энтерпрайзе» Спок разделит между камбузом и чисткой рециклеров. Кирк почувствовал, что его офицер по науке изучает его так же внимательно, как изучал его он сам. Но напряженный момент взаимного исследования был прерван, когда кабинка турболифта остановилась, и двери распахнулись, открыв главного инженера Монтгомери Скотта и невероятно любознательного корабельного физика Хикару Сулу.