Ринго Старр

Клейсон Алан

Композиция «The Beatles»,о которой он отзывался с особенной гордостью, «A Day In the Life»,стала «лебединой песней» пиратского Radio London:радиостанцию закрыли в августе 1967–го; прощальная речь Ринго от имени « The Beatles»также прозвучала в эфире Radio Londonв последний день ее существования. Если среди альбомов на этой станции в самой «тяжелой ротации» был в то «лето детей цветов» «Sgt. Pepper»,то из синглов наиболее часто звучал, несомненно, «A Whiter Shade of Pale»группы «Procol Harum».Из–за довольно абстрактного текста и фуги Баха, вплетенной в ее аранжировку, песня не могла пробиться в чарты до 1967 года, когда — отчасти благодаря

битлам, которые неумолимо продолжали диктовать свой стиль, — поп–музыка стала более «наполненной», она была теперь скорее средством художественного выражения, нежели просто эфемерным приложением к более интеллектуальной деятельности. Трое музыкантов из «Pink Floyd»познакомились, учась в аспирантуре Regent Street Polytechnic,откуда они, так же как «Procol Harum», «Soft Machine», «Cream», «The Sam Gopal Dream»и им подобные, устремлялись в лучшие лондонские психоделические клубы, такие, как Spontaneous Undergrounds The Night Tripper(впоследствии переименованный в The UFO).

Привлекательность группы для одурманенных хиппи с бессмысленными глазами размером с чайное блюдечко, либо сидящих в позе лотоса, либо выделывавших невнятные па перед сценой, зависела не от внешности музыкантов, а от самой атмосферы в клубе, которая накалялась по мере того, как музыка лилась нескончаемым потоком; песни с одного альбома сменялись песнями со следующего, еще не вышедшего, а потому незнакомого публике. «The Beatles»были не прочь заглянуть в Студию 1, когда там записывались « The Pink Floyd»,а Джон Леннон в клубе Speakeasyкак–то раз заорал «A Whiter Shade of Pale»,когда там собрались ребята из «Procol Harum».

Музыкальная пресса на все лады обсуждала, как счастлив Леннон оттого, что ему скоро стукнет тридцать. «Какой же это кайф — становиться старше», — заявлял он. С каким удовольствием он посещал теперь хипповские хэппенинги, зная, что на выходе его не караулит толпа сумасшедших фэнов! В столице было уже не модно орать: «Bay! Это же Джон Леннон!» — если он случайно проходил мимо вас. Он без труда протусовался четырнадцать часов подряд на вечеринке « Technicolour Dream»в Alexander Palace,где паранормальный эффект от принятия ЛСД усиливался от мелькания стробоскопов и эктоплазмических изображений, спроецированных на шероховатые стены, а бэнды — теперь уже не группы — играли в режиме нон–стоп. Одна за другой они появлялись на платформах, установленных в каждом конце выставочного центра, — «The Pink Floyd», «The Move», «Tomorrow», «John's Child»(где играл гитарист по имени Марк Болан), «The Flies»и куча других. Во время одного из коротких перерывов вниманию публики были предложены работы американки японского происхождения Йоко Оно, которая провозглашала, что «не нужно особого таланта, чтобы быть артистом».

В более «снисходительном» Сан–Франциско, который в то время был американской Меккой поп–музыки, как когда–то в Англии — Мерсисайд, артисты вроде Оно так же заполняли своими номерами паузы между группами на разного рода хипповских тусовках, которые проходили в городских парках, на парковых танцплощадках и на Международном фестивале поп–музыки в Монтеррее, одним из организаторов которого был Дерек Тэйлор. Великобританию на нем представляли «The Who» и — по рекомендации Пола Маккартни — « The Jimi Hendrix Experience»(поющий гитарист этой группы, родом из Сиэтла, считался истинно британским музыкантом).

В коллекции Ринго был их альбом «Are You Experienced?»,так же как и альбомы «Jefferson Airplane», «The Doors», «Captain Bee/heart and His Magic Band», «Buffalo Springfield»и прочих американских банд, которые просто–таки очаровали Старра, так как «одна вроде как влияет на другую».Музыкальные пристрастия Ринго были настолько разносторонними, что он был в восторге даже от «расфасованных» «The Monkeys»,ориентированных на детскую аудиторию; эту команду собрали для участия в телевизионной комедии в качестве англо–американской группы времен битловского «A Hard Day's Night».Старр нашел их «симпатичными людьми», когда встретился с ними в Лондоне.

Песня «The Monkeys»

«Cuddle Toy»,в которой впоследствии обнаружили намек на дискриминацию женщин, была написана бруклинским банковским служащим скандинавского происхождения Хэрри Нильссоном. Коренастый белокожий блондин, он и выглядел скандинавом на все сто. Он был подвержен частым и резким сменам настроения, как и подобает настоящему артисту. Пусть Нильссон и не дотягивал до Модильяни, зато он был прекрасным полупрофессиональным композитором–песенником; после того, как Хэрри в соавторстве с другим композитором написал «Readin' Rockin and Racin»— гимн скоростной езде — для калифорнийских «Superstocks»,он отдал еще парочку своих композиций группе « The Ronettes»: ее продюсер, Фил Спектор, в 1968 году представил Нильссона Ричарду Перри.

Не являясь более подданным Соединенных Штатов, Перри, как продюсер таких культовых знаменитостей, как «Captain Beefeater»и «Tiny Tim»,более чем прочно обосновался в американской рекорд–индустрии. Его стилистическим «мерилом» была музыка, записанная «The Beatles»под руководством Джорджа Мартина, которые, начиная с «Revolver», «выпускали истинные шедевры со всех точек зрения».Нильс–сон очень любил «The Beatles» —возможно, даже чересчур, поскольку, «как только я увидел, чем они занимаются, я ужаснулся».Тем не менее пока он добивался того, чтобы его перевели начальником в вычислительный отдел банка, его альбомы, вышедшие на RCA— «Pandemonium Puppet Show»и «Aerial Ballet» —стали, наряду с «God Bless Tiny Tim»и «Safe As Milk»Бифхарта, пользоваться в Лондоне огромным успехом после того, как Дерек Тэйлор послал коллекцию работ Нильссона Брайану Эпштейну с припиской «он делает что–то наподобие «The Beatles».

Битлы согласилась с таким сравнением, возможно, польщенные синглом с «Aerial Ballet»— попурри из песен Леннона — Маккартни, объединенных под заголовком « You Can't Do That» (так называлась их песня со второй стороны сингла 1964 года). Тут же наградив его прозвищем «великолепный Хэрри», Леннон проявил инициативу и позвонил Нильссону в банк, тогда как Ринго познакомился с ним через Клауса Формана. С этого момента начался плодотворный союз двух старших музыкантов « The Beatles»и человека, которого музыкальные издания впоследствии будут величать «квази–битл», настолько тесным было общение Нильссона с Ринго и Джоном.

Пока сингл Нильссона « You Can't Do That»покорял верхние строчки австралийских чартов, Пит Андерс и Вини Понча выпустили «There's Got to Be a Word»,который почти сразу же оказался на вершине Hot 100американского Billboard.Лучшим примером того, что британское вторжение в США осталось в прошлом, стало то, что группа «The Tradewinds»сменила название на «Innocence»;с одной стороны, оно намекало на связь с «властью цветов», а с другой — перед ним отсутствовал теперь уже немодный артикль «the».

Как ни парадоксально, в 1967 году пришла мода на сентиментальную музыку: сингл бывшего «придворного» эстрадного певца Энгельберта Хампер–динка «Release Me»обошел битловский «Strawberry Fields Forever»/«Penny Lane»и занял первую позицию в национальном хит–параде, как его же «The Last Waltz»несколько месяцев спустя «украл» первое место у «Hole in My Shoe»группы «Traffic»;по той же причине «All You Need Is Love»пришел к финишу лишь вторым, после «China Doll»Слима Уитмэна. При поддержке подобных им Тома Джонса, Соломона Кинга, Петулы Кларк и Синатры эта контрреволюция «приличной музыки» получила благословение от NME,чей «близкий родственник» Tatlerподлизывался к менеджерам Tin Pan Alleyсо своими статейками вроде «В этом году «Yardbirds» не попадут в Тор 30».