Рин

Бьёрн Анастасия

Не буду анализировать. Вот просто не буду…

Когда с водными процедурами было покончено, я вернулась в спальню и начала одеваться, а Трой сменил меня в ванной; из комнаты мы вышли вместе и вместе дошли до кухни: мой организм всё больше давал понять, что думает обо мне и о моём к нему отношении, поэтому первым в списке необходимых дел, у нас стоял завтрак – насколько я смогла разобрать, сейчас было раннее утро…

Как только мы вошли на кухню, Барб подпрыгнула на метр вверх, а её глаза засияли такой неподдельной радостью,

что мне стало неловко.

– Вы вместе! Вы вместе! – прыгала она, а молчаливый Вельз кое-как прятал на лице всё понимающую улыбку.

– Три часа тренировок с двумя мечами. Тяжёлыми, – выразительно глядя на девочку, спокойно сказал Трой – и та мгновенно остановилась, растерянно глядя на своего командира.

– Тройчик, ты – бяка! – заявила она, смешно сжав кулачки.

Теперь уже я кое-как скрывала улыбку…

– Ешьте, – зеленоволосый демон поставил перед нами две большие тарелки с какой-то невероятно аппетитной кашкой, приправленной маслом и сахаром.

Меня дважды приглашать не надо – мгновенно упала на стул и начала поглощать еду, в которой отказывала себе больше суток. Трой всё также спокойно сел во главе стола и начал есть намного медленней, пряча усмешку от недовольного взгляда Барб. Когда с едой было покончено, а Вельз поставил перед нами по кружке кофе с (что я пропустила?!) натуральными сливками, метис откинулся на спинку стула и посмотрел на членов своей команды вмиг ставшим серьёзным и сосредоточенным взглядом.

– Где Аст? – коротко спросил он.

– На территории базы, – также коротко ответил Вельз.

– Попытки связаться с Централью? – продолжил допрос Трой.

– Ни одной, – качнул головой зеленоволосый.

Метис кивнул и ненадолго задумался.

– Ты в нём сомневаешься? – негромко спросила я и тут же напряглась всем телом – сейчас Трой должен решить, кто я для него: игрушка в постели или полноправный член команды.

– Нет, – ответил тот, внимательно глядя на меня, – Не сомневаюсь. Но, если главнокомандующий намекнул ему, что способен вылечить Тоню… у нас могут возникнуть проблемы.

Я едва заметно выдохнула. А глазами показала иное: глазами я сообщила Трою, что он принял верное решение. Реши он, что мои вопросы недостойны ответов – наши встречи в постели закончились бы также быстро, как начались.

Усмешка, появившаяся на губах метиса, говорила красноречивей слов – он понял, какую проверку я ему устроила.

– Он может отвернуться от вас и от всей вашей многолетней работы ради призрачного шанса вытащить сестру из комы? – недоверчиво спросила я, спустя несколько секунд молчания.

– Для того, чтобы понять Аста, нужно знать его историю, – сдержанно ответил Трой, не глядя на меня.

– Что с ним произошло? – спросила негромко.

– Он был одним из подопытных, – метис перевёл взгляд на Вельза и Барб, но те сидели, склонив головы, – одним из первых, на ком проводились эксперименты.

– Как

он на это согласился? – без эмоций уточнила.

– Чувство вины перед родителями, перед сестрой… Он хотел быть полезным. Хотел хоть как-то помочь тем, кто выжил. И тогда его славный добрый дядя предложил ему стать участником программы по созданию Новых Людей. Людей, которые смогут спасти этот мир от Грешников. Людей, с изменёнными генами.

– Он сыграл на его слабости, – кивнула я.

– Он сыграл на его возрасте, – поправил Трой, – Асту на тот момент было, как сейчас – Барб. А это самый нестабильный период в жизни подростка. Мы никогда не обсуждали с ним, что именно происходило в те два года, пока он находился в лаборатории, но вышел он из неё таким, каким мы знаем его теперь.

– Он лишился всех эмоций, – я не спрашивала – это итак было ясно.

– Не просто лишился эмоций – он стал буквально живым мертвецом. Таким он и попал в корпус для новобранцев, созданный Централью для воспитания элитных бойцов, способных оказать сопротивление Грешникам. Думаю, его дядя понимал, насколько Аст отличается от своих сверстников, потому начал осторожно работать над его психикой… через Нору.

– Через Нору? – удивилась я, отставив полупустой стакан в сторону.

– Да, совет принял решение, что в парне нужно пробудить хоть какие-то эмоции – иначе его благонадёжность ставилась под сомнение. И они начали работать над эмоциональной привязкой к лежащей в коме сестре.

Я сжала челюсть и прикрыла глаза.

– Я был этому свидетелем, и я видел, как проходили месяцы, а в Асте начинали появляться отблески эмоций.

– Значит, он способен что-то испытывать? А не только… показывать их, делая вид, что он нормальный? – я свела брови к переносице.

– Мы не знаем этого точно, – честно ответил Трой, – Нора работала над его воспоминаниями, она вытягивала из него знания о том, как нужно реагировать на то или иное событие.

– И тем не менее, вы смогли сдружиться, – недоверчиво заметила я.

– Псих и эмоциональный инвалид, – метис невесело усмехнулся, – мы просто не имели шансов пройти мимо друг друга.

Я быстро посмотрела на Барб, та сидела с поджатыми губами. Она знала, что случилось с Троем. И Вельз знал, что случилось Троем. Но никто из них не торопился просветить меня…

– Постой, ты говоришь, что Нора была послана главнокомандующим, – я нахмурилась, а затем вновь перевела взгляд на метиса, – Но тогда почему она бежала с Астом из Централи?

– А это и есть тот самый фактор, который говорит сам за себя, – губы Троя вновь растянулись в улыбке, однако, она не затронула глаз, – Нора привязалась к Тоне. И привязалась к Асту. А теперь задай себе вопрос: смогла бы опытная подчинённая главнокомандующего, преданная всей душой Исполнительной Власти Централи, проявить такую слабость, не получая при этом никакой отдачи взамен?..