Рин
Шрифт:
Мне что-то вводили внутрь.
– Всего лишь антибиотики и общеукрепляющую витаминную смесь, – Нора появилась рядом с моей постелью беззвучно, а я, наконец, уделила внимание тому, где я нахожусь.
– Это не моя спальня, – замечаю немного охрипшим (должно быть, после долгого сна) голосом.
– Да, ты в больничном крыле, рядом с палатой Тони. Я приглядывала за тобой с тех пор, как Трой принёс тебя, – спокойным грудным голосом ответила Нора.
– Вы меня мыли? – спрашиваю, хотя заранее знаю ответ.
Но Нора меня удивила:
– Нет, –
– По… почему? – неожиданно начиная заикаться, спросила я.
– С ним сложно спорить, – Нора сухо улыбнулась, проверяя мой пульс самым древним из способов.
Больше она ничего не сказала, из чего я сделала вывод, что Трой утаил от всех своё небольшое открытие…
– Сколько я пролежала в отключке? – спросила, поднимаясь на постели, когда медсестра закончила с быстрым осмотром.
– Во-первых, не «пролежала в отключке», а спала здоровым сном, – сухо поправила она, – а во-вторых, этот здоровый сон теперь положен тебе по расписанию: не менее восьми часов в сутки.
Это же треть всего времени! Я недоверчиво смотрю на Нору, хмуря брови.
– И нечего хмурится, твой организм ослаб настолько, что, исчерпав почти все резервы, врубил аварийный режим. Не понимаю, как ты вообще умудрилась вчера бегать по лесу – ты должна была свалиться в обморок ещё утром, – она отошла к столику с таблетками и набрала несколько разноцветных пилюль в небольшой контейнер, – будешь пить на ночь и с утра, – она вручила мне лекарства и посмотрела красноречивым взглядом, – если не хочешь свалиться с ног в самое неподходящее время.
С этими словами она отошла от кровати и направилась к выходу.
– Нора, – окликнула её я, – А что со мной?
Я итак знала ответ, но подтверждение квалифицированного человека не помешает.
– Стресс, общая усталость, межреберная невралгия, начальная стадия остеохондроза, множественные растяжение мышц и связок, подозрение на грыжу, подозрение на язву кишечника, вегетососудистая дистония. Мне продолжать? – она подняла бровь, а я прикусила язык и сидела, опустив голову.
Хреновые дела.
Но чего я ожидала?
– Тебе прописан хороший сон и ежедневный лечебный массаж. А также – отсутствие тренировок с Троем. Я бы даже сказала – запрет на какие-либо тренировки, сопровождающиеся появлением новых травм, растяжений, вывихов и тому подобного.
– Я здесь не на отдыхе, – спокойно замечаю, подняв голову и посмотрев Норе в глаза.
– Мёртвая ты здесь тоже никому не нужна, – парировала та, равнодушно глядя на меня, – Неделька облегченных тренировок, лечебного массажа и здорового сна – и ты вновь можешь вернуться к костеломанию. Но сейчас… – её взгляд стал холодным и колючим, – даже думать забудь.
И медсестра вышла из комнаты, оставив меня одну.
Я встала с кровати и прошла в душ. Там умылась, почистила зубы и посмотрела на себя в зеркало: серые глаза были единственным, что осталось на похудевшем и изможденном лице. Ещё два дня
Я вышла из ванной и быстро оделась. Затем прошла к столику с лекарствами, на котором стояла тарелка с бульоном, и съела все до последней капли.
В дверь постучали.
– Войдите, – отозвалась, натягивая гловы на ладони.
– Я рад, что ты пришла в себя, – Аст стоял в проеме, упираясь спиной в косяк.
Не знаю, что на это ответить. Поэтому молчу. По сути, меня должны выставить за ворота за подобную слабость, но этого не происходит. Почему-то.
– Я готова вернуться в строй, – натягиваю на губы кривую улыбку и выхожу в коридор, – И не говори, что я должна лежать и восстанавливаться. Прошу тебя.
– Не буду, – как-то легко согласился Аст.
Я нахмурилась. Но решила промолчать.
Когда мы вышли на полигон, я вопросительно посмотрела на своего «наставника», ожидая команд.
– Ну, а теперь зарядила пятнадцать кругов вокруг базы, – нейтральным голосом сказал он и сложил руки на груди.
– Что? – мне показалось, что я ослышалась.
– Хорошо, погорячился – четырнадцать, – «смилостивился» Аст.
– Зачем мне бегать? – четко и с расстановкой спросила я.
– Потому что ты вышла из формы, Гамори, – взгляд Аста стал ледяным, а голос – бесцветным, – Теперь ты будешь бегать каждый день; потом будешь отжиматься; потом заниматься на турниках, а после каждой тренировки Вельз будет колдовать над твоими мышцами – у него золотые руки. Когда я решу, что ты достаточно окрепла, Барб вновь начнёт заниматься с тобой на легкоступах. А через пару недель ты вернёшься к тренировкам с оружием.
Всю его речь я только и могла, что стоять молча, с широко раскрытыми глазами. Мне казалось, что это какой-то страшный сон. Я никогда не выглядела в своих глазах настолько жалкой.
– А где Трой? Я могу с ним поговорить? – опустив голову, негромко спросила Аста.
– Трой очень занят. Так что ему не до тебя. Пошла.
Племянник главнокомандующего кивнул мне вперёд, указывая, чтоб я начинала свой забег, и мне пришлось подчиниться. Никто по-прежнему со мной не нянчился, но я всё равно ощущала себя какой-то принцесской. Было противно.
Когда все четырнадцать кругов остались позади, я, как полная дебилка, отжималась от земли. В итоге пришла к выводу, что у меня с этим делом всё не очень хорошо… а когда перешла к турникам, расположенным в дальней части полигона, мысль о том, что я действительно бесполезна, прочно окрепла у меня в мозгу.
– Не отчаивайся, – чуть мягче сказал Аст, который всё это время следил за мной и моими весьма скромными успехами, – через недельку ты всё это будешь делать на раз. А через месяц, так и вовсе будешь со смехом вспоминать эти тренировки.