Рин
Шрифт:
Люди здесь боялись своего пастора намного больше, чем собственных грехов.
– А кто вообще такая? Я её здесь не видел! – заявил почти в голос седой дед, провожавший меня взглядом.
Надо было идти огородами. И почему я не подумала?…
– Охранник у ворот сказал, что охотница и у нас не впервые, – отозвалась девушка почти моего возраста, волосы которой были скрыты под косынкой, как и часть лба.
– Шлюха! – зашипели со всех сторон. – Нужно позвать пастыря! Грешники нам в деревне не нужны!
Я остановилась
– Я могу снять с себя всю одежду, и вы увидите – на моём теле нет скверны, – громко сказала им, про себя подумав, что гловы с рук не сниму. Ни в каком случае.
Лишиться одежды и выставить себя обнаженной напоказ – не так страшно, как снять с рук кожаные перчатки без пальцев.
– Этого не потребуется, если ты сможешь объяснить, зачем пришла в мой город, – раздался звонкий тенорок со стороны новоприбывших на зрелище людей.
Я развернулась к местному пастору.
– В Твой город? – равнодушно переспросила я. – С каких пор деревни стали переименовываться в города? – Я склонила голову, разглядывая худощавого мужчину в пасторской рясе в пол, волосы которого были настолько светлыми, что невероятно контрастировали с чёрным одеянием. – И с каких пор деревни стали принадлежать пастырям?
– Совсем с недавних, – мягко улыбнулся светловолосый.
А его голос и впрямь высок. Почти женский. Как убого.
– Я пришла в Десятку, чтобы купить себе вещей потеплее, – всё так же спокойно ответила ему. – И, возможно, устроиться наёмницей на зиму.
– А с чего ты, Божье дитя, взяла, что нам требуются наёмники? – продолжая добродушно улыбаться, спросил пастор.
– С того, что они требуются всем, – ответила я, – и с того, что была здесь полгода назад и знаю, что в этой деревне самая большая территория засеянных полей. А это значит, услуги наёмников вам просто необходимы.
– Ты права, у нас большое поле, а в этом году и большой урожай, – кивнул пастор, соглашаясь. – Но что может такая, как ты, предложить моей деревне?
И опять «моей». Хвала небу, в этот раз хоть не назвал деревню городом.
– Мои способности проверит тот, кто будет брать меня на службу, – отрезала я, уверенно глядя на него.
Не нравился он мне. Не знаю, в чём тут дело, но не таким должен быть пастор.
На некоторое время на улице повисла напряжённая тишина.
– Скажите, почему вы следовали за ней? – неожиданно спросил пастор у женщин за моей спиной.
– Она вышла из квартала наёмников. Утром. Одна, – сказала та, чьё лицо было почти скрыто косынкой.
– И вы предположили… – пастор предложил людям ответить самим.
– Что она – падшая! – выкрикнула женщина из глубины толпы.
– А я предложила проверить это прямо сейчас, – негромко сказала я, кладя руку на перевязь кинжалов.
– А что, если она и впрямь заражена скверной? И обратится в Грешницу прямо сейчас? – запричитала
Я резко обернулась к говорившей. Дамас не сообщал мне об этом… Выходит, он не знал?
– Я смогу усмирить её, если она обратится в Грешницу, – всё с той же доброй улыбкой успокоил пастор людей на улице.
Мой взгляд был пуст. А мысли собрались в один ироничный вопрос: «Да что ты?!.»
– Тогда нужно, чтобы она показала, что на ней нет скверны! – раздался нескладный хор голосов.
Они что, перед ним выслуживаются?! Я с недоверием оглядела лица собравшихся на улице. Это насколько же нужно запугать людей, чтобы они стали так рьяно защищать непогрешимость деревни, абсолютно забывая о четвёртом из семи смертных грехов?
Гнев.
– Пусть снимает с себя всю одежду! – закричала девушка, по шею укутанная в ткани.
Абсолютно забывая…
– Что у вас тут за праздник жизни? – раздался протяжный с ленцой голос.
Я развернулась на сто восемьдесят градусов и посмотрела в лицо… а кто это вообще? Какой-нибудь начальник? И почему за его спиной охранники стены?
Мужчина, которого я даже мужчиной-то назвать не могла – настолько утончёнными были все его черты, – был ещё более худым, чем пастор; не знаю, откуда были эти двое, но явно не из деревень, что в округе, потому как по сравнению с жителями Десятки они выглядели… действительно тощими. Так вот тот, что заговорил последним, был темноволосым обладателем самого скучающего лица на земле. И ехал он на коне. То есть… вот прям сейчас восседал на спине животного, с ленивым интересом разглядывая шоу, устроенное «праведными горожанами».
– Куда вы ведёте наших охранников? – неожиданно прозвучал в затянувшейся паузе голос той самой женщины в грязном платье.
Какая смышлёная. Сразу видно – приноровилась к Миру После.
– Нужно отвезти урожай в хранилище, отстроенное на территории за стенами. Здесь уже места нет, – растянул губы в улыбке черноволосый.
– Когда у нас успело появиться новое хранилище? – удивилась женщина, но под пристальным взглядом пастора замолчала и опустила голову.
– Зачем пришёл, Трой? – спросил пастор у черноволосого.
Точно. Они знакомы.
– Просто проезжал мимо, Габриэль, – высокопарно отозвался Трой.
Габриэль. Ну и имечко выбрал.
– И увидел такую душераздирающую сцену, – тем временем продолжил Трой. – Хотите раздеть эту юную деву?
– А ты – начальник наёмников? – спросила его я.
Трой удивился. Затем чуть внимательней присмотрелся ко мне.
– Да, юная дева, одетая, словно Покахонтас, – лениво издеваясь, протянул он.
– Я хочу с вами. Возьмёте? – не обращая внимания на его издёвку, спросила я.