Римский триптих
Шрифт:
В донос витий привычных не гляди,
Узнай из первых рук маэстро его вины.
Иль все же очевидцев расспросить,
Задать вопрос самой Капелле?
Не понаслышке сведенья Сикстины!
Зачин вне поля зренья вопреки канонам
Свободных образов игра - свидетель гения
Изъятого из рабства сновидений.
В отсутствие последней точки вне амвона
Вершится на глазах движенье Страшного Суда.
Вопрос вопросов - как исчислять добра и зла
Немыслимый
Неизреченная стезя от Альфы до Омеги
Глядит на нас огнями фресок торжества!
Он
Им дышим, движемся, живем
Но разве Он всего лишь устроитель?
Бог, сотворивший мир и все, что в нем,
Всему дал жизнь и все дыханье
Его рука опора друга в упованьях.
Мы Божий род - Он жизни Вседержитель.
Так, став среди ареопага, Павел рек
Апостол - голос в хоре слов Завета.
В закатный час привычно поминает человек:
"И узрел Бог, что это хорошо".
Духовный в мире зримом оттиск верный
Окрест сияет, Божий свет на всем.
Начало в Слове - Слово как преддверье,
Войдя однажды - дышим, движемся, живем.
Человек (Я)
Воскликнул о своем творенье:
– "Браво!"
Но почему история идет наперекор?
Ужасен век двадцатый!
Только ли двадцатый?
Но истины столетий не унизит спор.
И образ, и подобие - Его!
Наемник истины - маэстро Буонарроти
Пожизненный работник ватиканских зал,
Не раньше снял засов и дом покинул
чем подвиг завершил - свою Сикстину.
"И сотворил Бог человека
по образу своему,
по образу Божию
сотворил его;
мужчину и женщину
сотворил их.
И были оба наги
и не стыдились"!
И увидел Бог,
все, что Он создал,
И вот - хорошо весьма!".
"Нет твари, сокровенной от Него
перед Его очами все открыто".
Они
Раскрылись очи на пороге бытия
Добра и зла явился смысл,
Тел бренных нищенская нагота...
Вбирает жадный слух Благодаренья Слово,
Magnificat звучит - на подкрепление сердец,
Напев надежный прочен в глубине основы:
"Тобою дышим, движемся - Творец!".
С Тобой пребудем до скончанья века!
Создатель красоты, источник вод живых,
Открой слепцам глаза, подъемли веки!
Закончен труд, пора из Ватикана вон
В залог оставлено повествованье фрески,
Разыскан шифр - подобие и образ веский,
Он в силах одолеть непроницаемость препон.
3. Предчувствие Святых Даров
Так кто же Он? Неизреченный
Творец вселенной, Единение сердец,
В Причастии дарящий истины картину,
Добра и красоты над временем венец.
Он есть - Он Бог неизреченный.
А все-таки сказал нам о Себе,
Вдохнув жизнь в человека
согласно образу и подобью Своему.
На фреске явлен Он отцом
Пред нами всемогущий Старец,
похожий на Адама статью и лицом.
А кто ж они?
"Мужчину и женщину сотворил".
И благословил их Бог
и дар вручил обоим.
В себя Его приняли оба
Взаимной верности обет.
И были оба наги,
Адам, его жена,
И не стыдились...
пока был в силе дар.
Вослед греху Стыд явится не медля.
Ну, а сейчас они в блаженстве
И рады, что владеют даром,
Пускай не знают, как его зовут.
Смысл жизни найден - помыслы чисты.
"Casta placent superis: pura cum veste venite,
manibus puris sumite fontis aquam
Чистое вышним богам угодно: в чистой одежде
Шествуйте ныне к ручьям, черпайте чистой рукой"
Гимназия, Вадовицы - классические строки
Читаю восемь лет подряд, но время скоротечно.
Предчувствие Святых Даров сулит иные сроки.
Любви дар зримый, он звучит извечно
знакомый шум домашнего ручья.
И двое стали плоть одна
Слиянность тел, души единство,
Возвещены иные меры естества
отцовства гордость, радость материнства.
Стремленье к жизненным истокам
Влечение к началу Бытия
Адам познал свою жену,
И зачала она и родила
Им ведомо уже, что, перейдя порог
Они ответчики пред Богом!
Апокалипсис - Откровение
Невидимо начало и последний акт незрим,
Вселенная времен подъята Словом
В конце эпох возврат к нему неумолим.
На высоте Сикстинских гулких сводов
Неведомый конец художник начертал,
Представив драму Страшного суда народов.
Давно доступен зренью роковой финал
развязка обозначена предельно гласно:
– Нет твари, сокровенной от Него,
но все обнажено - открыто пред Его очами.
Слова Матфея тоже зримый образ:
– Благословен входящий,
Проклятые, идите от Меня...
Проходят поколенья чередой:
Пришел нагим - прочь уходи такой же...
– Ты прах и возвратишься в прах,
Пригожесть обратится в горестный укор,
Подвижность - в мертвый груз,
Прекрасное во вздорный сор,
И все же - нет, не весь умру,