Римский сад
Шрифт:
«Они мирно спят. Пару раз просыпались. Я заставил их снова заснуть».
«О чем думал Массимо?»
«Налей себе выпить».
Она налила.
«Выпей».
Она выпила.
«До конца».
Она осушила свой стакан.
«Я поговорила с Марикой. И я не…»
«Ш-ш-ш, Франческа. Я знаю все. Пей». Франческа посмотрела на пустой стакан. Он сиял в свете той же луны, которая врывалась в дом Фабрицио тысячу ночей назад. Она налила еще джина. В голове сверкнул образ: мать пьет стакан за стаканом, наливая что-то из темной бутылки. Франческа немного понаблюдала за ней: ее мама
— Он убил ее?
Франческе пришлось произнести это вслух, возможно, даже прокричать, потому что потом ее родные заворочались во сне, каждый в безопасности, в своей постели.
«Зло существует, Франческа».
«Это он ее убил? Расскажи мне. Ты же знаешь».
«Пей», — сказал дом.
«Что, если он кому-то ее отдал? Понимаешь, она всего лишь маленькая девочка, потерявшаяся девочка. Гораздо хуже, если он отдал ее кому-то для…»
Дом не ответил.
«Чем я могу ей помочь? Чем помочь этой маленькой девочке? И этой матери».
Дом нежно погладил ее по голове.
«Закрой глаза», — сказал он.
Она закрыла их.
«Тебе нужно восстановить силы, Франческа. Иначе ты никому не поможешь. Ни Терезе, ни Марике, ни твоим дочерям. Ты должна взять себя в руки».
«И на фоне всего этого ужаса я сегодня вечером в машине… Фабрицио… Я чудовище, дом, верно? Ты это знаешь. Скажи мне. Как я могла думать о себе в такой ужасной ситуации?»
«Пощади себя, Франческа, — сказал дом. — То, что случилось с Терезой, не твоя вина».
Но Франческа не хотела щадить себя.
10
За завтраком никто не разговаривал. Ни Массимо, ни Франческа, и даже девочки будто что-то понимали. Они ели, пили, одевались без капризов и болтовни. Раньше такого не случалось.
Гостиную окутало не язвительное молчание, а непостижимая тишина.
Чашки, кружки и столовые приборы, напротив, производили оглушительный шум.
Франческа ждала реакции Массимо. Она слишком хорошо его знала. Это произойдет внезапно, когда она меньше всего ожидает. «Где ты была сегодня вечером? Что делала?» Или: «Прости, вчера вечером я перегнул палку». Или: «Пошла ты, сука». Все, что угодно. Ее муж не сказал ни слова. И она тоже. Допивая кофе, Массимо смотрел новости на айпаде и тоже узнал о Вито то, что она услышала ночью. И тихо спросил:
— Ты читала?
Она кивнула. Будто слова не могли вырваться наружу — ни у него, ни у нее. Массимо провел рукой по губам, покачал головой, его глаза наполнились болью. Наверное, в эту минуту они могли сказать друг другу что-нибудь важное, но не сделали этого.
Он ушел, бросив на Франческу прощальный взгляд. И расшифровать его смысл она не смогла.
Весь день СМИ крутили новости о Вито. Интервью с родственниками, друзьями, знакомыми. Реконструкции похищения, проводимые в студни. Плохо поставленные ролики, показывающие жизнь
Едва Анджела ушла в школу, а Эмма заснула, Франческа позвонила в дверь Фабрицио. Соседская маленькая девочка была одна, в темноте, или, того хуже, маленькая девочка была убита. И Франческа хотела поделиться с ним этим. И многим-многим другим, просто поговорить. О Терезе, о Вито и о них двоих. И больше всего ей хотелось его обнять. Дотронуться до него. У нее перехватывало дыхание, пока она ждала, когда он откроет дверь.
Она ждала. И ждала. Но он не открыл. Наверное, куда-то ушел, не слышно даже музыки. Ей пора возвращаться домой. Она попробует еще раз позже. Даже если каждая минута покажется вечностью.
В гостиной работал телевизор. Полиция продолжала давить на Вито, пытаясь вытащить из него правду. Что он сделал с Терезиной? Он ее кому-то передал? Или спрятал, и теперь маленькая девочка осталась в том тайном месте одна, без еды и воды? Он убил ее? Большинство было убеждено: Вито виновен, надо сделать все, чтобы он заговорил. Были те, кто призывал силы правопорядка пойти на жесткие меры. Но потом кто-то заявил, что консьерж невиновен, перечислив ряд очевидных нестыковок в ходе расследования, и тогда даже самые упертые внезапно изменили свое мнение. Люди меняли мнение по десять раз на дню, не меньше.
В семь вечера Франческа услышала, как открылись двери лифта. Она несколько раз звонила в квартиру Фабрицио, но того не было дома. А теперь он вернулся? Она собирала пазл с Анджелой и одновременно кормила Эмму. Прислушиваясь, замерла, держа на весу кусочек картона. Она ждала звука открывающейся двери квартиры Фабрицио и размышляла, как быть с девочками.
Но вместо этого открылась дверь ее дома.
— Папа! — Анджела вскочила на ноги.
— Пап! — повторила Эмма.
— Массимо? — спросила Франческа.
Через полчаса ей показалось, что она услышала, как открывается дверь квартиры Фабрицио. Но уже ничего не могла поделать.
В восемь все загрузились в лифт. Отец, мать и две дочери. Массимо приехал пораньше, чтобы извиниться (хотя он этого и не сказал). Ты мог вернуться вчера, когда я просила тебя, когда я умоляла тебя, когда ты обещал мне, минута за минутой, час за часом. Когда еще не было поздно. Он пришел домой с пакетом в руках и с виноватой улыбкой на лице. Протянул ей пакет, сказал:
— Я заказал столик в отличном рыбном ресторане. Нам понравится.
— Где? — обронила она, принимая пакет. — Мы должны вернуться пораньше, раз идем с Анджелой и Эммой.
— Тут неподалеку, — ответил он. — Десять минут на машине. Мне его порекомендовал коллега, — потом он улыбнулся ей, указывая на пакет: — Не хочешь открыть?
Внутри лежало платье. Светло-зеленое, на бретельках, длинное. Массимо попросил примерить, и девочки начали играть с юбкой.
— Покрутись, мама, покрутись!