Римский сад
Шрифт:
Теперь Франческа могла хорошенько их разглядеть: ярко-красные, кажется, что свежевыкрашенные, литые, величественные, всего в нескольких метрах. Неприступные. И она отчетливо видит каждую малюсенькую деталь. Франческа снова улыбнулась — возможно, никогда прежде ее лицо не сияло таким счастьем.
Ее окружало все, что она любила. Идеальный круг: муж, дочери и их новый дом за красными воротами. И в этом доме наконец-то появится шанс осуществить свою мечту. Поработать над книгой.
Он, ее мужчина, отец ее дочерей, сказал, ласково касаясь ее спины:
— Франческа, ты готова?
Она была готова, она никогда не чувствовала
— Ну, мы идем? — сказал Массимо, обращаясь к семье, и засмеялся.
Франческа вдохнула воздух последних дней февраля, которые здесь казались весенними, и ответила:
— Идем.
Рука, удерживающая Эмму, немного ныла — слабая тупая боль, фон, напоминающий шум в ушах. На самом деле неприятное ощущение приносило радость: весомое, живое свидетельство существования дочери.
Потому что Франческа была матерью и хотела быть ею больше всего на свете, а матери всегда обнимают своих дочерей.
Анджела устала, тряхнула руку Франчески, а потом вырвалась. Вихрем пролетела несколько метров до ворот. С каждым шагом серьезность, которая появилась в ней с тех пор, как родилась младшая сестра, исчезала; Анджела снова превращалась в ребенка, и это было так заметно. Девочка бросилась всем телом на ворота, да так, что отскочила рикошетом назад, но створки даже не пошевелились.
— Первая! — крикнула она, хохоча, и обернулась к родителям, ожидая заслуженной похвалы. Те кивнули, улыбаясь, и впервые за несколько месяцев глаза Анджелы, по-кукольному большие и круглые, перестали строго смотреть на мать и отца, как происходило с пятилетнего возраста. Они сияли от радости.
— Ка-сный.
Франческа недоверчиво посмотрела на Эмму. Детка сказала: «красный». Ее первое слово после «пальца».
— Очень хорошо, дорогая! Красный, да! — и Франческа снова поцеловала ее.
Массимо, нагруженный чемоданами, присоединился к Анджеле у ворот. Повернулся к Франческе. Он никогда еще не выглядел настолько довольным.
Здесь мы будем счастливы.
2
Свободной рукой Франческа дотронулась до красных ворот. Толкнула створку, открывая ее, чувствуя, как та накалилась от солнца. И боль, словно от укуса, внезапно пронзила ее ладонь.
Она отдернула руку от раскаленного металла. Посмотрела на руку.
Кровь, красная, цветом темнее краски ворот, текла по ее ладони к запястью.
Франческа удивленно посмотрела на ранку. Потом прижала ладонь к губам.
Все еще держа Эмму на руках, осмотрела ворота. Ничего. Должно быть, какое-то насекомое. И ранка почти прекратила кровоточить.
— Вы кого-то ищете? — отвлек ее властный голос. Франческа и думать забыла о руке.
С ней заговорила маленькая, очень худая женщина лет шестидесяти пяти, с волосами, собранными в пучок. В руках метла до этого она подметала двор. Женщина пристально смотрела на Франческу.
И не двигалась с места, словно преграждая путь. Мы семья Феррарио, — Франческа протянула было руку, но вспомнила о ранке и отдернула ее. — Новые жильцы.
Женщина смотрела на ее кисть, словно переваривая услышанное. Франческа обернулась за поддержкой к мужу, но тот, как назло, немного отстал. Зато ее догнала Анджела. Прижалась к ноге матери.
— Пусть проходят, Агата.
За спиной сухопарой женщины появился невысокий
Невысокий мужчина продолжал изучать ее очень серьезным взглядом, а женщина снова взялась за метлу, не сводя глаз с отца и дочери. Франческа ждала, сама не зная чего. Затем мужчина приветливо улыбнулся.
— Вы Феррарио, да-да, — сказал он. — Лестница «Б», пятый этаж, квартира восемь. Вы рано, мы ждали вас к полудню. Я Вито, консьерж. Но мы уже встречались. Помните? — он протянул руку. Франческа ответила на пожатие левой рукой. Ладонь мужчины была теплой, мягкой, с неожиданно гладкой кожей.
— Моя жена, Агата, — Вито указал на женщину с метлой.
Агата перестала мести. Кивнула, что означало: добро пожаловать. Вито подошел ближе.
— Какая красивая малышка, — сказал он и взъерошил Эмме волосы.
Та в ответ распахнула глаза и глухо вскрикнула. Она всегда так делала. Поэтому мама и папа в шутку звали ее Психо. Вито продолжал улыбаться.
— Какая темпераментная, — он осторожно убрал РУКУ.
— Она проголодалась… — Франческа смущенно посмотрела на дочь. — Массимо?
Муж вернулся, растрепанный и веселый, в волосах цветы жасмина, которыми посыпала его голову Анджела. Старшая дочь свернулась клубочком на клумбе. Франческа улыбнулась.
Кажется, Анджела снова почувствовала себя ребенком, каким была до рождения Эммы. Старшая дочь с самого раннего возраста хохотала как сумасшедшая по любому поводу, размазывала яблочное пюре по лицу, рукам, одежде; ее глаза с выпачканными кашей ресницами округлялись, стоило чему-либо попасть в ее поле зрения, — она удивлялась всему так, будто каждый раз совершала невероятное открытие. Мир был чудесным, восхитительным местом. Пытливый, строгий взгляд появился у Анджелы сразу после рождения Эммы. Еще накануне родов она рисовала синее море, красный дом, желтое солнце, напевая «Брата Мартино» [5] или «Афтехаус» [6] — ей особенно нравилась песня «Баллада для моей маленькой гиены» [7] , дочка пела ее с отцом — и постоянно просила Франческу включить мультфильм «Коты-аристократы»: «Опять, мама, опять». А на следующее утро, в день своего рождения — ей исполнилось четыре годика — Анджела стояла радом с отцом в роддоме и сурово смотрела на родителей и новорожденную сестренку. С тех пор для Франчески и Массимо она стала Генералом.
5
Итальянское переложение французской народной песни «Братец Жак» (фр. Frere Jacques'), в русском варианте известна как «Братец Яков».
6
Итальянская альтернативная рок-группа.
7
Afterhours, «Ballata per la mia piccola iena».