Римский орел
Шрифт:
— Ищешь что-нибудь, славный воин?
Катон поднял голову. Смуглый восточный купец в не по сезону ярком плаще глядел на него.
— Нет. Ничего. Просто смотрю.
— Понятно. — Торговец по-прежнему не сводил с него глаз, в которых угадывался намек на улыбку. — Значит, просто смотришь? Ну-ну.
— Да. У тебя… э… тут была девушка.
Торговец медленно склонил голову.
— Она… твоя? Я имею в виду, ты привез ее из тех краев, где живешь?
— Нет, воин. Это рабыня. Я купил ее у трибуна. Недавно.
— О, вот как?
— Да. Купил и только что продал. Буквально с минуту назад.
—
— Продал, молодой воин. Вон той госпоже.
Торговец указал на высокую стройную женщину, за которой следовала приглянувшаяся Катону невольница, обе шли в сторону крепости. Не сказав больше ни слова, Катон стал проталкиваться через толпу. Спешно и совершенно бездумно. Ему нужно было снова увидеть эту девушку, вот все, что он знал, и ноги сами несли его за удалявшейся парой. На подходе к воротам женщина рассеянно оглянулась, потом повернулась и приветливо помахала рукой.
— Ба! Мой Катон! И ты выбрался на прогулку?
Изо всех сил стараясь не пялиться на молодую рабыню, Катон на негнущихся ногах подошел к Флавии.
— Доброе утро, моя госпожа.
— Вижу, ты накупил книг, и немало.
— Да, госпожа. Для моего командира.
— Ах да, — улыбнулась Флавия, скользнув взглядом по свиткам. — Он, кажется, ревностный поклонник Вергилия. А для себя ты что-нибудь отыскал?
— Нет, госпожа. — Катон все-таки посмотрел на рабыню и покраснел, когда та улыбнулась в ответ. — Я не могу себе это позволить.
— Вот как? Это плохо. Но послушай, Катон. Мне, похоже, придется оставить тут кое-какие свои книги, поскольку в повозках не так много места. Наверное, не все они на твой вкус, но, возможно, тебе все же удастся отобрать из них что-то.
— Благодарю, госпожа. Это очень любезно.
— Загляни ко мне ближе к вечеру. — Флавия посмотрела на Катона, потом перевела взгляд на рабыню. — Вы что, знакомы? — спросила она.
Катон побагровел.
— Нет, госпожа! Мы никогда не виделись, госпожа.
— Меня не проведешь! — Флавия усмехнулась. — Вы смотритесь как влюбленная парочка. Впрочем, у молодежи всегда одно на уме. Как у кроликов.
— Нет, госпожа. — Катон пошел пятнами и тяжело задышал. — Уверяю, что я… даже в мыслях… — Он совершенно смешался и смолк.
— Мир, Катон! Мир! — Флавия вскинула руки. — Я не хотела тебя обидеть. Если чем и задела, то не со зла. Извини. Ты меня слышишь?
— Да, госпожа.
— Надо же! Я и впрямь его огорчила. Ладно. Я сумею все сгладить. Позже, когда ты придешь. А сейчас, умоляю, ступай прямо в казарму. Не броди вокруг лагеря с таким кислым видом, это нанесет репутации легиона непоправимый урон.
— Со мной все в порядке, моя госпожа.
— Ты уверен? Что ж, тогда до встречи.
— Да, моя госпожа.
— Идем, Лавиния!
Лавиния. Катон мысленно повторял это имя, глядя вслед его носительнице. Возле ворот молодая невольница неожиданно оглянулась и подмигнула ему.
ГЛАВА 18
В доме легата царила предотъездная суматоха. По всем покоям были расставлены дорожные сундуки, и рабы сноровисто их загружали, перекладывая все бьющиеся предметы слоями соломы. Флавия с сердитым видом наблюдала за ними, и они, поджимаясь,
Неожиданно среди царящего повсюду разгрома появилась явно старавшаяся поймать взгляд хозяйки молоденькая служанка.
— Госпожа, к тебе гость. Какой-то солдат.
Последнее она произнесла с очевидным пренебрежением.
— Просто солдат?
— Оптион.
— Катон?
— Он так назвался.
— Вот и хорошо. Есть повод отвлечься от этой мороки.
Слышавший это раб мысленно возблагодарил небеса.
— Проведи гостя в библиотеку. Я туда скоро приду. Скажи, чтобы ничем не смущался, да не забудь предложить ему выпить.
— Слушаюсь, госпожа.
— Я как раз вспоминала о тебе, — сказала Флавия, сменившая домашний халат на шелковую легкую столу.
Библиотека, как и большинство помещений в доме легата, имела систему внутристенного отопления, и Катон после уличного морозца наслаждался теплом.
— Тебе повезло, что эти дурни еще не добрались до книг. Присаживайся, не стесняйся.
Катон снова сел, а Флавия подошла к большому шкафу, на полках которого были разложены дюжины свитков. Задержавшись на миг, она любовно пробежалась по некоторым из них пальцами и обернулась.
— Бери все, что хочешь, или, во всяком случае, что сумеешь забрать. Вот «Филлипики». Напыщенно, но, местами, умно. Вот «Георгики», весьма благодатное чтение. А вот несколько работ поминавшегося тобой Тита Ливия. Стихи смотреть будешь?
— Да, моя госпожа.
Спустя час на кушетке возле Катона лежала внушительная горка свитков, а перед ним самим стояла разрывающая сердце задача — решить, какие из них забрать, а какие оставить, ибо его походный мешок был вовсе не безразмерным. Флавия, с интересом за ним наблюдавшая, улыбнулась.
— Ты ведь увлекся Лавинией, верно? — спросила она.
— Госпожа? — Катон как сидел, так и замер, не в силах пошевелиться.
— Я говорю о рабыне, какую купила сегодня.
— А… вы о ней?
— Ну да, о ней, а о ком же еще? Не хитри, мой Катон, мне хорошо известны повадки влюбленных. Вопрос в том, что у тебя на уме.
Катон не нашелся с ответом. Он обмирал от стыда, что его так легко раскусили, и сгорал от желания вновь заглянуть в зеленые, влажно мерцающие глаза.