Римский орел
Шрифт:
— Командир, по моим прикидкам, этот дом стоит возле площади и эта стена даст нам выйти к нашим. Если мы продырявим ее.
— Тогда я смогу отдохнуть?
— Тогда ты сможешь отдохнуть, командир.
Взяв меч в обе руки, Катон стал втыкать его в стену и отковыривать куски сухой глины, пока не обнажил большой участок оплетки. Он вытер лоб и снова с отчаянной энергией атаковал тонкие прутья лозы. Макрон безучастно за ним наблюдал, мало-помалу теряя интерес ко всему окружающему и постепенно отдаваясь желанию погрузиться в глубокое забытье.
Перешибать
— Полезай первым, малый, — встрепенулся Макрон.
— Командир, мне проще пропихнуть тебя сзади, чем шарить потом в темноте.
— Ладно, толкай.
С помощью паренька Макрон просунул в отверстие руки, печи и голову. Сверху на него что-то посыпалось. Он стал отплевываться, и тут кто-то заехал ему сапогом в бок.
— Эти поганые германцы уже сквозь стены лезут! — послышался чей-то голос.
— Полегче, ребята! Я свой!
Сильные руки выдернули его из дыры, а спустя мгновение и паренек стоял рядом с ним, стряхивая с себя пыль и грязь. Легионер, наградивший Макрона пинком, нервно сглотнул.
— Командир, я…
— Ничего страшного, сынок, все в порядке. Отведи-ка нас лучше к трибуну.
— Есть, командир.
Легионер поддержал Макрона с одной стороны, Катон — с другой, и вся троица поплелась мимо задних шеренг удерживавших подступы к деревенской площади римлян. Вителлий вместе с трубачом и знаменосцем когорты стоял на крыльце дома вождя.
— Остановитесь-ка, парни, — велел Макрон и, неуклюже выпрямившись, отдал трибуну салют.
— А! Макрон! Значит, ты все еще с нами? А мне сообщили, что варвары с тобой разделались. С тобой и с твоим пареньком.
— Они попытались, но обломали зубы.
— Вот и прекрасно. Но рана у тебя, смотрю я, нешуточная. Скверная рана. Надо ее поскорее промыть и перевязать. — Трибун ткнул пальцем в дверь дома. — Там лекари. Они, конечно, сейчас очень заняты, но, думаю, не оставят тебя без внимания. Скажешь, что я велел для начала смыть с тебя все дерьмо. — Вителлий поморщился.
— А где моя центурия, командир?
— Удерживает с другими ворота. — Вителлий посторонился, давая пронести в госпиталь очередного раненого. — А всех здешних ублюдков я велел вытолкать из деревни взашей. У меня слишком мало людей, чтобы отвлекать их на охрану этого стада.
— Как обстоят наши дела?
Вителлий нахмурился и ответил не сразу.
— Не лучшим образом. У нас осталось менее трехсот боеспособных солдат. Германцы господствуют на пяти улицах. Правда, остальные подступы к площади перекрыты огнем и мы все еще удерживаем часть стены.
—
— Может быть. — Вителлий пожал плечами. — Во всяком случае, пока пламя за нас. Сейчас они давят, мы их отбрасываем. И будем отбрасывать, если фронт не расширится, иначе… — Он покривился и смолк.
— А что будет, если огонь подойдет к нам?
— Тогда мы отступим к главным воротам, а там уж прикинем, не выйти ли нам наружу. Туда, где нас очень ждут.
«То есть у нас два варианта: сгореть или потерять потроха, — подумал Катон. — Интересно, что лучше?»
— Ладно, Макрон. — Вителлий вздохнул. — Мне надо идти. А ты займись своей раной.
— А как насчет меня, командир? — спросил Катон, испугавшись, что все его сейчас опять бросят.
Вителлий опять поглядел на Макрона.
— Твой «насчет меня» может пока охранять твое знамя, центурион, — сказал он, коротко усмехнувшись, и быстро сбежал по ступеням.
Трубач и знаменосец когорты молча последовали за ним.
— Да, командир.
Макрон мрачно улыбнулся и протянул Катону штандарт.
— Держи, пока мне делают перевязку. Я скоро выйду. Жди меня тут.
Катон помог своему командиру добраться до двери. Лекарь, бегло взглянув на Макрона, небрежно кивнул в знак того, что раненый достоин лечения, а не милосердного удара меча, и замахал на сопровождающего руками, выпроваживая его прочь.
Выйдя на площадь, Катон попытался воткнуть штандарт в землю, но мерзлая почва не подавалась, и ему пришлось прислонить древко к плечу. Конечно, попасть к своим было несомненной удачей, однако, судя по всему, чаша весов клонилась отнюдь не в пользу римлян. Легионеры плотно закупорили горловины проулков, по которым варвары рвались к площади, но при этом то здесь, то там вражеский меч или вражеское копье находили брешь в их обороне, и тогда из задних римских шеренг, подпирающих сражающийся авангард, вываливались раненые. Те, разумеется, кому посчастливилось выпростаться из свалки, остальных затаптывали, не разбирая, кто свой, кто чужой. Мало-помалу, но с пугающей неуклонностью римлян теснили назад. Катон хорошо понимал, что, как только волна германцев выплеснется на площадь, легионеров в короткий срок перебьют, а между тем до рассвета оставалось еще часа три, и прибытия помощи следовало ожидать лишь к полудню.
Однако, как яростно ни напирали германцы, огонь, перепрыгивая с крыши на крышу, шел быстрей. Пламя выжимало варваров с улиц. Через какое-то время в тылу атакующей орды зазвучали рога, и германцы откликнулись разочарованным воем. Трубный зов повторился, и варвары с неохотой, но все быстрей и быстрей потекли вспять.
Когорта осталась одна, но отдых был кратковременным, ибо на смену орде явился Вулкан. Пламя охватило деревенскую площадь дугой, заскакивая на наружные стены. Огненная стихия двигалась на солдат, и те медленно пятились, тщетно пытаясь прикрыться от жара щитами.