Римский орел
Шрифт:
— Они, можно сказать, часть контракта. Скоро и ты с этим свыкнешься.
— Если мы выживем.
— Может, еще и выкрутимся. — Макрон, поймав унылый взгляд юноши, ущипнул его за плечо. — Не вешай нос, парень! Мы еще живы. Но если даже нам суждено сложить головы, то с этим все равно ничего не поделаешь, так что и переживать особо нечего, а? Ну а сейчас давай поглядим, чем там заняты эти ублюдки.
Быстрый осмотр германцев не обнаружил в их дислокации никаких перемен. Внизу по-прежнему раздавался мерный
— Слушай, мне надо бы переброситься с ребятами словечком-другим, приободрить их маленько. А ты тем временем возьми пару солдат и пошуруй в ближних лачугах, не найдется ли там какой-нибудь выпивки и еды. Я что-то проголодался. Почему бы не подкрепится, пока этим варварам не до нас?
Обшарив ближайшие хижины, Катон с парой легионеров разжились сушеным мясом, хлебом и даже несколькими кувшинами браги.
— Поосторожнее с этим пойлом, — предупредил Макрон. — Оно здорово бьет по мозгам, а нам сейчас не до хмеля. Вот вернемся в лагерь, тогда…
— Командир, — перебил его юноша. — К нам прибыл трибун.
Действительно, Вителлий, сопровождаемый четырьмя крепкими телохранителями, уже поднимался по скату. Макрон вскочил, собираясь поднять командой солдат, но трибун махнул рукой.
— Пусть люди отдыхают, центурион. Они это заслужили.
— Так точно, командир. Благодарю, командир.
— Как дела?
— Ну… тут у нас всё на виду. — Макрон указал на германцев. — После того как мы их отбросили, они вяжут фашины и делают лестницы. А те, что в стороне, заканчивают таран. Как только у них все будет готово…
— Понятно. — Вителлий задумчиво почесал подбородок. — Ничего не поделаешь, центурион. Тебе и твоим ребятам придется держаться.
— Это само собой, командир. А как остальная когорта?
— Ну, в целом наше положение не безнадежно. Мы полностью контролируем вал, а весь местный сброд взят под стражу. Но… не обошлось без потерь. Эта сука — жена вождя — открыла выпускную решетку, и два десятка варваров оказались в тылу у центурии Квадра. Они по-тихому резали наших, пока те отгоняли орду от моста. Пала почти половина центурии, прежде чем с ними разобрались.
— Квадр есть Квадр. На него всегда можно положиться, — улыбнулся Макрон.
— Боюсь, уже нельзя.
— Почему?
— Да потому, что германское копье продырявило ему брюхо и вылезло из спины.
— Не может быть!
— Может, центурион, еще как может. Мало того, оптион его тоже погиб. Собственно, я поэтому к тебе и пришел. Есть ли у тебя на примете малый, способный принять под свою руку остатки этой злосчастной центурии, а?
У Катона, стоявшего в пяти шагах, вспыхнули уши. Он замер в томительном ожидании, устремив взгляд на германцев,
— Хм-м. — Макрон задумался, поглядывая по сторонам, и Катон почти физически ощутил тяжесть его взгляда. Но это длилось мгновение. Взгляд скользнул дальше.
— Как насчет твоего оптиона? — спросил Вителлий. — Он хороший солдат?
— Едва ли его можно назвать солдатом, командир. Мальчишка, новобранец, первый раз в деле. Я стараюсь держать его при себе. Паренек вроде бы неплохой, не дурак и не трус, но… В общем, командовать ему рановато.
— Жаль.
Катон был раздавлен. Он стиснул зубы, чтобы не разрыдаться.
— Есть у тебя еще кто-нибудь?
— Пожалуй, да, командир. Мой знаменосец. Хороший солдат и бывалый. Он тебе подойдет.
— Хорошо, — кивнул Вителлий. — Ты знаешь ситуацию, центурион. Удерживай ворота любой ценой, во что бы то ни стало. Если мы устоим в эту ночь, утром обязательно придет помощь. Я рассчитываю на тебя.
— Благодарю, командир. — Макрон поднес руку к груди, но чуть позже, когда сопровождаемый телохранителями Вителлий удалился к маячившему над валом штандарту, беззлобно выбранился: — Тоже мне… хрен! Будто я без него не знаю, что делать.
Высказавшись таким образом и ощутив некоторое облегчение, центурион глянул на своего оптиона. Что-то в его позе ему не понравилось.
— Катон?
— Командир?
— Что там враг? Не шевелится?
— Никак нет, командир.
— Что ж, продолжай смотреть в оба глаза.
— Есть, командир.
Тем временем маленький отряд двинулся восвояси. Вителлий, проходя мимо, кивнул Макрону. Последним шел знаменосец.
— Береги себя, командир, — сказал он.
— Ты тоже, Порций, — улыбнулся Макрон. — Не сомневайся, мы приглядим за штандартом.
Знаменосец с явной неохотой вручил древко Макрону.
— Держи, командир.
Потом они ушли, исчезли в холодном мраке между грязными варварскими хибарами, а в руках Макрона остался символ воинской славы — боевой, побывавший во многих сражениях и тем не менее ни разу не склонившийся перед врагами штандарт. С подступившей ему под сердце теплой волной центурион поглядел на юнца.
— Эй, малый! Иди-ка сюда.
Катон с окаменевшим от обиды лицом подошел и вытянулся, задрав подбородок.
— Расслабься, сынок. Для тебя есть поручение. Очень ответственное.
— Да, командир.
— Ты слышал, что сказал трибун?
— Да, командир.
— Ну ладно, к делу. Мы остались без Порция, а штандарт центурии, даже на короткое время, нельзя доверить кому попало. Мне нужен надежный человек. Ты справишься?
Катон, все обиды которого в один миг улетучились, вместо ответа крепко сжал древко штандарта.