Римляне

Кулидж Оливия

Гораций очень заинтересовал меня, кроме того, теплая вода успокоила мои нервы. В улыбке Горация всегда было что-то обаятельное. Я чуть-чуть подвинулся.

– Залезай, так мы будем видеть, кто входит. Я хочу поговорить с тобой. – И я рассказал ему историю Силия.

– Здесь нет и доли правды, – фыркнул Гораций, – я знаю Мецената.

– Рад бы согласиться, но мне кажется, кто-то очень умный и хитрый, с кем нам не справиться, затеял очень недоброе дело. Он легко избавится от нас с тобой. Как ты думаешь, почему Силий рассказал мне эту историю? Чтобы я в пылу

гнева мог повторить ее кому-нибудь. Потом он будет все отрицать, и его поддержат.

Гораций покачал головой:

– Это неразумно. Я хорошо знаю Мецената, поэтому всё, что бы я ни сказал о нем, примут за правду. Но почему для роспуска слухов выбрали именно тебя?

– Потому что я тебе завидую. Да и всегда завидовал, и это неудивительно, если принять во внимание, как ты добился успеха. Ты бы не стал разносить сплетни о своих могущественных друзьях, но возможно, я ошибаюсь. Я могу передать слухи другим. На это и рассчитывали. У тебя не так уж много врагов, чтобы можно было выбирать.

– Надеюсь. Не думал, что у меня вообще есть враги. – Голос Горация звучал подавленно.

– Это политические игры, – ободряюще заметил я. – Вполне вероятно, что лично против тебя никто ничего не имеет, но ради достижения своих целей пойдут на все, не исключая убийства.

– Наверное, ты прав. – Гораций вздрогнул. – Я стараюсь не думать об этих людях. Предпочитаю считать, что за ними стоит кто-то из моих врагов.

– Не будем говорить о сильных мира сего. Вовсе не они пытаются избавиться от нас с тобой. Они просто нанимают людей, чтобы разносить слухи.

– Слушай, я сейчас сварюсь. – Гораций вылез из бассейна и показал мне, как сморщилась кожа на руках от горячей воды. – Уже поздно. Приглашаю тебя на обед, обсудим все в более приятном месте.

Гораций впервые пригласил меня, и мне было интересно, знает ли он, что я не могу принять приглашение.

– Тебе легко говорить, – сухо заметил я, – но что делать с Руфием? Мы оба знаем, что одежда, которую он сторожит, принадлежит мне. Ты, наверное, убежден, что я убил твоего Александра?

– Только не ты! – с усмешкой воскликнул Гораций. – Ты бы убежал.

– Неужели?

– Ты слишком умен, чтобы впутываться в эту грязную историю, – поспешно прибавил он. – К тому же через три дома на той же улице живет ювелир. Почему бы не ограбить его?

– Может, я не знал, где он хранит деньги.

– А где их хранит Александр, тебе известно?

Я кивнул:

– Когда было холодно, Александр разрешал мне сидеть у него за печью, чтобы меня никто не видел, я очень маленького роста, к тому же мне надо помнить о своем достоинстве. Я часто наблюдал, как он поднимался по лестнице на чердак. Кирпич, за которым он прячет деньги, находится как раз над его кроватью. Я никогда не решился бы на преступление.

Гораций поскреб в затылке:

– Кирпич не тронут. Взяли только банку, в которой он держал медяки, чтобы давать сдачу. Очень странно.

– А

его амулет! Может, его принес Руфий, а может, его подбросили. Если все это никак не связано с интригами против тебя, то, значит, это совпадение. И все происходит именно тогда, когда в термах, кроме нас двоих, уже никого нет.

– Может, и так. Бедный Александр!

– Слишком много совпадений: Руфий раздевается, случайно заглядывает на мою полку и именно там находит камень, подложенный кем-то еще, случайно достает его, узнает, опять совпадение!

Гораций выпрямился, с шумом расплескав воду, и этот звук эхом отдался в высокой пустой комнате.

– Как ты можешь париться здесь и говорить подобные вещи! Тут слишком жарко, чтобы думать, и, конечно, все было совсем не так, как ты сказал. Руфий, возможно, не дотрагивался до твоей одежды, потому что сам не раздевался. Он не нашел, а просто узнал амулет бедняги Александра. Его нашел раб Руфия.

– Вот оно! – воскликнул я звенящим голосом. – Рабов можно подкупить! Руфия просто использовали, чтобы разжечь между нами ссору, а потом тебя пытались настроить против Мецената, а меня против тебя. Невозможно представить, чтобы в термах собрались сразу два подлеца. Ненавижу совпадения!

Гораций уставился на меня; по его телу стекали струйки воды.

– На что ты намекаешь?

– На Корвиния. Корвиний подбросил поэму. Я понял это сразу, как только ты сказал, что она не твоя. Вы оба без одежды вошли в термы, но у него в руках был мяч с распоротым швом. Это и выдало его. Когда ты отвернулся, он легко вытащил из мяча маленький свиток и бросил его на песке. Раб Корвиния – сириец, которого я встречал у Александра. Несомненно, твой бедный старый вольноотпущенник услышал то, чего не должен был знать, или они пытались использовать его против тебя, а он воспротивился. Тут есть какая-то связь, и я найду ее через Руфия или друзей Александра. Теперь-то мы знаем, кого и что ищем.

– Я так не думаю. – Огромная туша Корвиния выросла у входа в зал в сводчатом проеме, который вел из парной к бассейну с теплой водой.

Я беззвучно проклинал Горация за то, что он вынудил меня говорить громко. Однако было уже поздно.

– Все ушли, – спокойно заметил Корвиний.

– Кроме Руфия, – огрызнулся я, – он все еще стережет мои вещи. Может, скажешь ему, что мы идем?

Корвиний оглянулся:

– Тут так много воды – крика не услышишь. Руфий далеко. Боюсь, он не услышит или подумает, что кто-то затеял игру.

Слова Корвиния звучали слишком уверенно, и я предпочел не кричать, на всякий случай отодвинувшись на край бассейна. Старина Корвиний сделал два шага вперед, его могучая спина была сгорблена, а длинное желтое лицо угрюмо. Мы оба соображали, что бы предпринять, и я не хотел провоцировать его. Но тут заговорил Гораций:

– Ты нам угрожаешь? Мне это не нравится. Двое против одного…

– Ошибаешься. – Корвиний медленно покачал головой и указал на дверь, откуда высовывался его толстый раб-сириец с бутафорским мечом, который используют для упражнений, тупым, но очень тяжелым.