Римляне
Шрифт:
Татьяна. Что?
Андрей Николаевич (взволнованно, меряя галерею широкими шагами). Мечтательность, Таня! Нас ведь на этом и поймали! И опять ловят, причем весьма успешно - уверяю тебя!.. Вплоть до того, что я иногда ловлю себя на мысли, что готов подписаться под самыми радикальными пунктами самых крайних партий, точнее, одной, самой популярной, с этим припадочным клоуном во главе... Вольфович - Вульфович - Wolf
– волк-оборотень - человек-миф!.. Гениальный имидж!.. Свет? Музыка? Готовы?..
Занавес!..
(Холодный, издевательский хохот.) И это я, Таня, я, видевший фашизм в натуре, во всех видах, в полный рост... Так что клюнуть-то я клюнул, но тут же и выплюнул - не подсекли... Но каков зверь, Таня! Особенно в глазах простого народа...
Впрочем, что народ?.. Политический фантом. Мираж. Миф...
Садится в кресло, набивает трубку, раскуривает.
Татьяна (смотрит на него из глубины веранды). Мы начали говорить об Антоне...
Андрей Николаевич (слегка покачиваясь в кресле). Об Антоне... Об Антоне...
Подросток. Тинейджер. Лет пять назад надо было начинать, отправить за границу - людей посмотреть, себя показать. Ему было бы проще - не безъязыкий.
Татьяна. Нечего было показывать.
Андрей Николаевич. Не скажи!.. В таком возрасте да еще с такими данными человек представляется в собственных глазах всемогущим!.. А это гораздо важнее чужого мнения. Как там у Пруткова? Мужчина долго остается под впечатлением, производимым им на женщину! (Смеется.) Татьяна. Даже когда работаешь в ночном баре при гостинице?
Андрей Николаевич. Я до тридцати четырех лет зарабатывал на жизнь ремонтом автомобилей.
Татьяна. У тебя не было другого выхода.
Андрей Николаевич. Был.
Вопросительная пауза.
Татьяна. Уехать в Америку?
Андрей Николаевич (медленно). Мы не могли уехать в Америку.
Татьяна. Извини.
Андрей Николаевич (усмехается). Чепуха... Не за что. Но объяснить это невозможно. Это надо прожить. Этим надо пропитаться...
Татьяна. Надо ли?..
Андрей Николаевич (вздыхает). Конечно, нет. Это я так, для примера...
Пауза.
Андрей Николаевич. Да, у меня был выход... Я мечтал. После работы я забирался в брошенную голубятню, мечтал и записывал свои мечты, положив тетрадь на ящик из-под бананов...
Пауза.
Андрей Николаевич (негромко, сам с собой). Американская мечта... Американская...
Может быть, для того, чтобы понять, что такое родина, полюбить ее такой, какая она есть, надо покинуть ее, а потом вернуться?.. Истина одна, и она может открыться тебе в любой точке земного шара. Или не открыться...
Татьяна. Мы говорили об Антоне...
Андрей Николаевич (глядя
Татьяна (чуть настороженно). Не понимаю?..
Андрей Николаевич. Иногда мне кажется, что я занимаю в его жизни не свое место.
Татьяна молча смотрит на него.
Он чувствует ее взгляд, но не поворачивает головы.
Пауза.
Андрей Николаевич. Чужое место.
Татьяна (с легкой иронией). Вот уж не думала, что мужчины придают этому такое большое значение.
Андрей Николаевич. А женщины? Разве нет?..
Татьяна (холодно). Спроси у своей младшей сестры.
Андрей Николаевич (сухо). Это не типичный случай.
Татьяна (начинает истерически хохотать). Что?.. Как ты сказал?.. (Хохочет.) Не типичный случай?! Ой, я не могу!.. (Хохочет.) Скажу Шурочке... она... она обхохочется!.. Не типичный случай!.. О-хо-хо!..
Андрей Николаевич (резко вскакивает). Прекрати!.. Сейчас же перестань!.. Я совсем не то... Я...
Вдруг застывает на месте, прикладывает руку к груди.
Смех мгновенно обрывается.
Татьяна бросается к Андрею Николаевичу.
Татьяна (интонации профессиональной сиделки, не первый случай). Спокойно, Андрей... Ничего страшного, все хорошо, все нормально... Не напрягайся...
Садись, вот так, откинь голову, дыши... Так, хорошо...
Осторожно усаживает Андрея Николаевича в кресло.
Во время предыдущей сцены на небе сгущались тучи, и сейчас на галерее и на веранде заметно потемнело.
Андрей Николаевич (бормочет, в его голосе слышатся дребезжащие старческие нотки). Ничего, Танюша, ничего, бывает... Перед грозой... Давление...
Татьяна. И давление мы сейчас измерим... Ты только сиди спокойно, не нервничай...
Андрей Николаевич откидывает голову на спинку кресла, закрывает глаза.
Андрей Николаевич (настойчиво). Я спокоен... Я абсолютно спокоен... Мне плевать... (Сквозь зубы.) Гори оно все ясным огнем!.. (С нарастающей яростью в голосе.) Пошли они все к чертовой матери!..
Татьяна (гладит его по голове). Все хорошо, Андрюша, все хорошо...
Андрей Николаевич (не открывая глаз, слабым голосом). Воры... Негодяи...
Подонки...
На галерею из сада поднимается Максим, напевая или насвистывая мелодию из фильма "Генералы песчаных карьеров". Издалека доносится протяжный раскат грома. При виде Татьяны, хлопочущей над Андреем Николаевичем, резко обрывает мотив. Татьяна жестом дает ему понять, что все, в общем-то, не так страшно.
Берется за одну ручку кресла, Максим за другую.
Тянут кресло с Андреем Николаевичем на веранду.
Андрей Николаевич (бормочет). Кто я для него?.. Слабый старик. Больной человек.