Рикошет
Шрифт:
Он пробурчал что-то в ответ.
— Это тебя.
— А? — Он оторвал голову от подушки и приоткрыл глаз.
— Тебе звонят на мобильный.
— Спасибо. — Одной рукой он потер глаза, чтобы они открылись, другой взял телефон. — Да?
— Угадай, что за птичка попалась вчера в нашу клетку и до сих пор в ней кукует?
— Который час? — прохрипел он, вглядываясь в расплывающиеся стрелки будильника.
— Гордон Балью.
— Кто? — Удивительно, как это Диди умудряется всегда быть
— Горди! — воскликнула она. — Горди Балью, один из дружков Савича.
— Понял. — Он со стоном перекатился на спину и сел. Спавшая рядом с ним девушка уже встала и одевалась, собирая разбросанную по комнате одежду. — Что он натворил?
— Это важно? — сказала Диди. — Пока он хочет с нами сотрудничать. Встретимся на месте.
Прежде чем он успел открыть рот, она уже повесила трубку. Он положил телефон обратно на ночной столик и свесил ноги с кровати.
— Прости, мне надо бежать. Работа.
— Все нормально, — сказала девушка, натягивая через голову кофточку. — Мне тоже пора уходить.
Они познакомились вчера ночью в одном из оживленных местечек на Маркет-сквер. Маленькая симпатичная брюнетка. Больше он ничего про нее не знал. Она о чем-то ему рассказывала, но музыка была слишком громкой, он крепко выпил и не вслушивался, потому что ее болтовня все равно его не интересовала.
Ни разговора, ни ее имени он не запомнил. Как и приглашения провести с ним ночь у него дома. Наверно, он ее все-таки пригласил. Что касается самого секса, одно он помнил точно: презерватив он надел. Стоило ему кончить, и он мгновенно заснул.
Вообще приводить домой незнакомок было не в его правилах. Но он подумал, что секс, пусть даже бездумный, бессмысленный секс, поможет ему отвлечься от мыслей об Элизе Лэрд.
Не тут-то было.
Мыслями он был далеко, и это наверняка чувствовалось, а допускать подобную несправедливость по отношению к женщине нельзя. Чувствуя себя виноватым, он сказал:
— Слушай, ты вовсе не должна уходить отсюда, потому что мне пора. Оставайся. Поспи. Чувствуй себя, как дома. Если дело пустяковое, мы сможем потом вместе съездить куда-нибудь позавтракать.
— Нет, спасибо.
— Тогда оставь свой телефон. — Он попытался придать голосу хоть немного энтузиазма, но голос не слушался. — Хочу снова с тобой встретиться.
— Не станешь ты со мной встречаться, но все равно спасибо. — У самой двери она обернулась: — Ты отлично трахаешься. Савич мне так и говорил.
Гордон Балью был одним из тех парней, что обречены идти по кривой дорожке еще до рождения. Мать не знала точно, кто его отец, и не слишком беспокоилась по этому поводу — ребенка она бросила.
Ни одна пара, даже бездетная, не захотела усыновить ребенка с «волчьей пастью», поэтому,
Из-за крошечного роста, уродливого рта и дефектов произношения всю свою жизнь он терпел бесконечные насмешки и издевательства. Сейчас, в тридцать три года, он весил от силы 120 фунтов — это со всей одеждой.
Дункану, пожалуй, было бы жаль Горди Балью, если бы он хоть раз попытался изменить свое положение, остановить скольжение по наклонной плоскости, начавшееся для него в тот момент, когда он выбрался из родового канала.
Сбежав из последнего приюта, Горди столько раз сидел в тюрьме, что, наверное, считал ее своим домом. Так, по крайней мере, казалось Дункану.
Он задумчиво смотрел в монитор, установленный в соседнем помещении с комнатой для допросов. Полицейский из отдела по борьбе с наркотиками вот уже несколько часов безуспешно пытался выжать из Горди хоть что-то.
— В Управление по борьбе с наркотиками сообщили? Еще один полицейский из того же отдела пренебрежительно хмыкнул:
— Эти ублюдки говорили, что Фредди Морриса шлепнули из-за нас. Думаю, мы с ними в расчете.
— А Фредди Морриса шлепнули из-за нас?
— Черт, конечно, нет, — тихо, но напористо сказал полицейский.
— Савич достал его из-под вашей охраны. Вашей.
— Ума не приложу, как это у него вышло, — примирительно проворчал тот, не обращая внимания на обвинение.
— У него бы и не вышло, — сказал Дункан, — если бы ему не помогли.
Офицер бросил на него острый взгляд.
— Изнутри? Хочешь сказать, кто-то из нашей команды нас выдал?
Это был скользкий вопрос; его обсуждение вызвало бурное негодование и протесты обоих отделов. Дункан все время держал в голове эту версию, но сейчас ее оставил.
— Где адвокат Балью?
— Он от него отказался, — ответил полицейский. — Сказал, что готов хоть сейчас подписать показания и сесть в тюрьму безо всякого суда.
Диди почти приплясывала на месте от нетерпения.
— Так нас к нему пустят или что?
— Милости прошу, — сказал полицейский.
У двери в комнату, где сидел Горди, Диди спросила Дункана:
— Ты кем был, когда мы допрашивали его в прошлый раз, — злым детективом или добрым?
— Злым. Пусть так и остается.
— Ладно.
Полицейский открыл дверь в маленькую невзрачную комнату и позвал ведущего допрос офицера к телефону:
— К тому же отделу убийств не терпится как следует отыметь нашего парня.