Рикошет
Шрифт:
Я прищуриваюсь, обдумывая эти отношения, которые я отчаянно пыталась не оценивать в течение долгого времени.
— Когда я была младше, мой отец всегда был занят. Он до сих пор занят. Я никогда не ненавидела его за это. Его успех дал мне много возможностей.
Черт возьми, меня бы не приняли ни в Принстон, ни в Пенсильванский университет, если бы не престиж моей семьи.
— Ты никогда не расстраивалась, что он не может проводить с тобой больше времени?
Я пожимаю плечами.
— Может быть, когда
— А твоя мать? Она ведь не работает, правда?
— Нет, — говорю я. — Мои отношения с ней… — я хмурю брови, пытаясь выразить словами, как моя мать относилась ко мне по сравнению с другими девочками…. — Я не уверена, как это было раньше. Но теперь она оставила меня в покое. Мы мало разговариваем то здесь, то там, но не более того. Наверное, в основном это моя вина. Просто я мало где бываю.
— Почему это?
Когда я поступила в колледж, то стала все реже и реже посещать еженедельные семейные обеды. Потом я просто прекратила их посещать. Это было действительно единственное запланированное «семейное время», и я всегда находила способ сбежать. Для секса.
Я делаю неглубокий вдох, прежде чем сказать:
— Я не считала всё это важным. По сравнению с моими собственными делами, наверное.
— Под твоими личными делами ты подразумеваешь секс, — уточняет для меня доктор Бэннинг клиническим тоном.
Я киваю.
— Звучит ужасно, правда? — бормочу я, стыд проникает внутрь, как вирус.
— Похоже, у тебя есть проблема, и ты ищешь помощи в ее решении. Это монументальный шаг.
— Я просто хочу, чтобы это прекратилось, — признаюсь я.
— Будь более конкретной. Что именно ты хочешь прекратить? Секс?
Я качаю головой.
— Не полностью. Но иногда мне кажется, что мой мозг вот-вот взорвется. Даже если я этим не занимаюсь, я думаю об этом почти каждую минуту дня. Как будто я застряла в этой петле и не знаю, как из нее выбраться. Это утомительно.
— Это нормально для зависимых быть поглощенными своей зависимостью, особенно для сексозависимых, где большая часть одержимости связана с фантазиями. Как изменились фантазии с тех пор, как Ло уехал? Они случаются реже?
Я делаю паузу и на мгновение задумываюсь.
— Думаю, да, — неуверенно киваю я. — Я больше трачу времени скучая по нему. Так что, скорее всего, да.
Конечно, все может измениться, если он вернется ко мне. Он будет дома, и у меня будет больше энергии фантазировать. Боже, надеюсь, что нет. Я просто хочу, чтобы мой мозг остановился.
Я делаю еще глоток воды.
— Вы собираетесь спрашивать меня о сексе?
До сих пор мне казалось, что мы обходим эту тему стороной.
Доктор Бэннинг слегка наклоняет голову, и я теряюсь в ее красивых карих глазах, которые напоминают мне Лорена. Только у него есть янтарные вкрапления, которые напоминают его любимый алкоголь.
— Конечно. Чувствуешь ли ты себя достаточно комфортно, чтобы говорить об этом? Роуз говорила, что эта тема заставляет тебя нервничать.
Она сказала ей это? Интересно, насколько прозрачна я перед сестрой?
— Что вы хотите знать? — спрашиваю я.
— Что для тебя значит секс, Лили?
Меня никогда раньше не спрашивали о сексе. Даже Ло уклонялся от этой темы, чтобы в ответ избежать темы алкоголя.
— Мне от него хорошо.
— В своей анкете ты написала, что тебе нравится заниматься сексом в общественных местах. Почему тебя это устраивает, но не нравится секс втроём или вуайеризм? Не торопись отвечать. Я знаю, что ты, вероятно, не думала об этом раньше.
Она права. Я не думала об этом. И по какой-то причине мои мышцы начинают расслабляться от ее слов. Я не чувствую, что она осуждает меня. Кажется, она искренне хочет мне помочь. Также как и Роуз.
— Мне нравится делать это в ванной или где-нибудь еще, кроме моей квартиры, потому что после этого легче уйти. Момент может начаться и закончится сексом, и мне не нужно ждать, чтобы поговорить с парнем.
— А когда ты с Ло?
Его имя заставляет мои щеки вспыхнуть.
— Это только усиливает волнение.
Я помню раздевалку в спортзале. Где он схватил меня за запястья и поднял их над головой. Я обхватила одной ногой его бедро, в то время как другая изо всех сил пыталась удержаться на земле, но он поднимал меня с пола с каждым толчком внутрь. Он наполнял меня до тех пор, пока я чуть не лопнула по швам. Все это время какой-нибудь парень мог выйти из-за угла и поймать нас. Волнение ощетинило мои нервы и усилила напряжение. Я была в огне, летела на высоте двух метров над землей с таким естественным кайфом, что чуть не рухнула в конце.
— А если это два парня сразу?
— Два парня сразу… — съеживаюсь, вспоминая, как это случилось однажды. — Ло… он как-то странно посмотрел на меня, когда я подумала, что переспала с двумя парнями. Я слишком много выпила, поэтому не могу вспомнить тот момент, но… Я не хочу, чтобы он видел меня такой, — я кусаю ногти, спохватываюсь и быстро опускаю руку. — Я могу выслушивать осуждения других парней, «шлюха» и «потаскуха», но я не могу допустить, чтобы мой лучший друг так смотрел на меня. И, может быть, для другой девушки было бы нормально достичь этих точек, но я знала, что для меня моя зависимость прогрессирует до новых крайностей. И я не могла позволить этому случиться.