Рикимару
Шрифт:
Тогда я откровенно завидовал главному герою, и честно верил в бабушкины слова: «В советское время жилось лучше». Завидовал и мечтал. Мечтал и представлял.
Представлял и вновь завидовал до тех пор, пока однажды, роясь в школьной библиотеке в поисках фэнтези, мне не попалась книжка узбекских сказок.
Там джиннов четко делили на плохих и хороших, и хорошие воевали с плохими. Притом хороших, так и называли Джинны, а вот плохих звали Дэвы. И вот эти самые Дэвы всячески обманывали жаждущих, и если исполняли желания, то совсем не так как того бы хотелось,
Вот именно тогда я пусть и в шутку, но решил, что если мне явится джинн, перво-наперво я у него спрошу кто же он Джинн или Дэв.
— А ты Джинн или Дэв? — никогда не думал что реализую столь глупую мечту.
Я не сразу понял, что что-то поменялось, но вокруг стало темнее, звук веселья словно бы вяз в воздухе искажаясь до неузнаваемости. А затем я понял, что Руфус больше не улыбается. Татуировка на его плече зашевелилась. Мне вдруг показалось, что сейчас все исчезнет, ну или если не исчезнет, то резко закончится, оборвется что ли.
Затем наваждение прекратилось и я, вновь смотрел на хитрую улыбку Руфуса, а вокруг была пьяная пятница развлекательного центра.
— Я — Джинн — он, кажется, впервые решил пригубить из своей кружки. И я понял, что там просто-напросто томатный сок.
Нормальные люди пьют пиво, а сок пьют только маленькие ребятки (мои племянник пяти лет, увидев меня со стаканом сока налитым из «его» упаковки).
Ну конечно. Джинн из сказок, исполняющий желания и пьющий исключительно натуральные соки. Исключительно правильный Джинн.
Мне стало смешно.
— И ты пришел исполнить мои три желания? — с сарказмом спросил я.
— Нет. А ты хочешь загадать желания? — таким же тоном переспросил джинн.
Мне хотелось крикнуть: «конечно, хочу». Мне хотелось повторить желание своего маленького племяшки: «Первое желание в том, чтобы мои желания были бесконечны».
Мне хотелось, мне очень хотелось.
Но я стал.
Потому что, тогда в детстве, вместе с желанием спросить у джинна кто он Дэв или Джинн, я принял еще одно решение.
Решение о том, что даже если это будет джинн — настоящий, правильный и добрый, то я ничего не загадаю. Потому что чтобы я не загадывал, в голове переворачивалось так что желание превращалось в проклятье. Я сам искал лазейки в своих желания, сам рушил воздушные замки.
Самый главный враг, для человека это он сам (директор моей школы Баббитов Хасан Исмаилович).
А загадывать, что-то совсем простое это глупость, о которой будешь потом жалеть.
А я не люблю жалеть, мне не комфортно. Неудобно.
— Нет, не хочу я загадывать — произнес я больше для себя, чем в ответ Руфусу — И ты это, наверняка тоже знаешь.
— Точно — на лицо джинна вернулась ухмылка.
— Так зачем же ты появился? Убить мое стойкое мнение о том, что… — я запнулся, подбирая слова — …м…человечество алчно? Или просто взять мастер класс о том как знакомиться
— Нет и нет — спокойно ответил Руфус — Я хочу взять тебя на работу?
— У меня для тебя работа, Сол.
— У меня уже есть работа, Борис.
— Пятьдесят тысяч.
— Говори.
— Говори — ответил я, решив опустит ненужное возражение о том, что у меня вроде как есть работа, и мне нравится работать тренинг менеджером в местечковой компании сотовой связи. Наверняка Руфус в пух и прах разобьет миф об идеальности моей работы, тем более что я сам в это не верю.
— Хех, — в очередной раз крякнул джинн, на этот раз, улыбаясь шире обычного — я знал, что ты тертый калач, но ты меня удивляешь своей …м… вариативностью.
— Это просто, защитная реакция. Я пытаюсь играть роль максимально подходящую под ситуацию, — я цитировал слова, сказанные мне одним псевдопсихологом, они казались мне верными и немного льстили — это помогает в ситуациях, где результат зависит от быстроты решения. В тактических так сказать. Но ведь стратегия важнее тактики?
Стратегия важнее тактики
— В основном, да — согласился Руфус — Это если ты генерал, двигающий фишки по карте в ста километрах от фронта. А если ты ботаник, планирующий свою жизнь на десять лет вперед? Ботаник пытающийся учесть все факторы начиная от мировых цен на нефть и заканчивая тем, что пятьдесят процентов девушек, изменят ему в первые пять лет после свадьбы.
— Хех, — по профессиональной привычке я перенял особенности речи собеседника — и откуда ты столько всего знаешь? Тертый калач, ботаник, Маззи и его часы, наконец?
— Да очень просто. Я купил воспоминания.
— Купил воспоминания? — опять же на автомате спросил я, вынуждая джинна дать более полный ответ.
— Процедура не со всех сторон чистая, — Руфус даже немного поморщился — но, другого выхода нет. Очень сложно стало поспевать за поколениями. Должен же джинн знать, что такое готы, рулез и Казантип.
Мне захотелось спросить, у кого Руфус купил воспоминания, чьи это воспоминания, чем еще можно торговать и кем мне предлагают работать. Но тут наш разговор прервал сиплый мужской голос.
— Э-э-эй, мля, голуби.
Я настолько был увлечен беседой с Руфусом, что от неожиданного вмешательства дернулся на стуле. Оказывается «Баффи» с подружкой уже успели уйти и на их месте сейчас сидели двое парней лет двадцати, притом один из них был огромен, Руфус по сравнению с ним был ниже на голову, и вдвое тоньше. Еще двое стояли рядом презрительно глядя на нас.
По всем признакам это было обычное быдло.
Повсеместно появившийся фейс-контроль заставил поменять их спортивные штаны на джинсы и надевать хоть что-нибудь под «мастерку», но в остальном это была все та же повзрослевшая, но не поумневшая шпана. В кепках и конечно же при барсетках.