Рикимару
Шрифт:
Он стал выше ростом. Шире в плечах и груди. Вместо кожи у него была матовая чешуя, пальцы на огромных узловатых руках оканчивались кривыми птичьими когтями. Ноги ниже колен были на манер петушиных, вогнутые, четырехпалые, со шпоркой. Ну и всю эту «тушку» венчала орлиная голова с золотыми перьями, смотревшая на нас искоса левым глазом. Через плечо была перекинута все та же мешковатая сумка, только теперь её лямка, не болталась, а крепко, чуть ли не треща по швам, облегала исполинское тело.
— Гл… Кр… — заклекотал Руфус.
Голова
— Кр-Красавец-ц? Ну-у-у, у-уж ничего-го не под-дела-ать, р-ребятки.
Кристина медленно осмотрела монстра с головы до ног и уставилась, на причинное место Руфуса, которое как окружающая нас пустыня не имело ни холмов, ни впадин.
— Ничего — пришла она в себя, видно было, что ей не легко дались первые слова, но потом затараторила — И совсем не страшненько. Очень даже прикольненько. Почти, золотой петушок.
Суффиксы — чик и — ка используются людьми когда они хотят выразить нежность, либо не хотят придавать значения своим словам. (Преподаватель социальной психологии Наташа Дудкова).
— Золотой петушок? — Руфус уже говорил свободнее, только голос стал чуть более звонким — Это что какой-то сказочный персонаж, приходящий к непослушным детям? В обретенных мной воспоминаниях, такого нет. Странно.
— Ничего, странного — успокоил я джинна — В наше поколение общей информативности не обязательно знать творчество Пушкина. Так что дальше? Переход на следующий слой сумрака?
— А вот слоям сумрака в воспоминаниях место нашлось, — отчитал меня Руфус, — Ты не доволен тем, что видишь, стажер? Это Хьёрдугаар, пуповина миров. Много ты знаешь, людей, которые тут бывали? Дальше нам в сторону маяка.
Руфус показал когтистым пальцем в сторону, белой полоски. Кристине это похоже было не важно, сняв балетки она присела на землю и начала рукой гладить трещины, щипать траву и перебирать камешки. Ну, чисто картина маслом. Юный натуралист.
Я посмотрел в сторону указанную джинном.
Маяк в пустыне? Оригинально. Я прикинул расстояние. Километров тридцать. На велосипеде минут за сорок бы доехал. А так, часов пять быстрым шагом, хотя с девчонкой часов семь. Семь часов нытья.
— Далековато — сказал я в итоге, не радовал меня этот семичасовой переход — И почему у тебя нет крыльев, Руфус? Или велосипеда.
— А зачем мне крылья? — клекотнул джинн, переминаясь с наги на ногу с легкостью балерины, как будто и не весил треть тонны — я любой птице фору дам. Хотя нас и вправду далековато занесло.
Действительно, с такими ногами, он, наверное, может развивать бешеные скорости. Вот только наезднику на такой «лошадке» несладко придется, особенно наезднику мужского пола.
— Ну, ты бы нас взял на руки, и довез — Кристина наконец оторвалась от «прямого контакта»
Она каким-то образом умудрилась испачкать нос, а пыльные ладошки, босые ноги и простенькое белое платье придавали её внешности деревенское очарование. Такая и впрямь хоть на корове поедет и никакого нытья не будет.
— Да вас стошнить через десять секунд бега — произнес Руфус, открывая сумку — пробовали, знаем. На такой случай есть вполне подходящий предмет.
Из сумки появился кусок цветастой хлопковой ткани, напоминающей больше всего матерчатую скатерть или бабушкин платок.
— Кей-кавус — сказал джинн, раскладывая «скатерть», которая оказал довольно, большой метра два на полтора — летающий трон. По-вашему ковер-самолет. Забирайтесь.
Мы с Кристиной встали рядом с Руфусом на ковер. Я подсознательно согнул ноги в коленях, это помогало при езде на сноуборде, может и тут поможет. Кристина, заметив мои действия, тоже поджалась.
— Да садитесь вы. — проклекотал Руфус, садясь по-турецки — У вас видок как у светских барышень, которым приспичило по нужде, но на унитазе нет ободка.
Послушавшись, мы сели так же, напротив джинна. Конечно, мы с Кристиной не весим и половины Руфуса, но все-таки баланс пусть и иллюзорный хотелось создать. Как и ожидалось, пара мелких камешков вполне ощутимо впились в мягкое место. Ткань тонкая, нечета толщине домашних советских ковров.
Руфус вновь полез в сумку, и немного покопавшись, вытащил маленькую пробирку с серой жидкостью. Бережно откупорил когтями деревянную пробку и капнул несколько капель вниз, на ковер.
Что-то изменилось. От центра ковра, куда упали капли, начала исходить вибрация, с каждой секундой наращивая частоту. Ощущение отдаленно напоминало отдых в массажном кресле, только здесь вибрация была в несколько раз сильнее и уже порядком нервировала. И как раз в тот момент, когда захотелось крикнуть что, мол кое что скоро превратиться в гоголь-моголь, вибрация пошла на убыль и почти совсем перестала ощущаться.
— У меня, конечно все с этим нормально — непонятно о чем заговорила Кристина — но думаю я бы нашла применение этому антицелюлитному средству. Ой. Ой-е-е-е-е-ей.
Переключится с рассуждения предприимчивой дамы, на крик мультяшного Вини-пуха, Кристину заставил все тот же «ковер-самолет».
Он начал медленно подниматься.
— Завелась машинка, и ни какое это не средство — с поучением сказал Руфус, доставая новую банку уже с красноватой жидкостью — Лет триста назад я бы сказал что это магия, но вы же не поверите. Так что это, то ли насекомые, то ли грибы-растения какие. В общем, они заставляют хлопковую ткань вибрировать с бешеной скоростью, тем самым поднимая в воздух. Вот сейчас скорость колебаний около пятидесяти в секунду, но мы этого не замечаем, как не замечаем больше двадцати четырех кадров глазом.