Риджар
Шрифт:
— С ней будет все в порядке.
— Я слишком успокаиваюсь от твоих слов. Это ослабевает мой разум.
— Поверь, этот проблем не доставит, — кивнул Янифф.
— Этот? — моргнул Лорджин, — что ты хочешь сказать?
Глаза Яниффа весело замерцали, и его голос шепнул у Лорджина в голове.
— Чего ты хочешь добиться, спрашивая наставника Чарла, если знаешь, что ответа не будет? — Янифф рассмеялся, глядя, как Лорджин сконфузился от досады. — Возвращайся к своей Зайре. Я приду к вам следующим утром, после того, как вы хорошо отдохнете. К тому же,
Когда старый маг подошел к платформе, Лорджин уже был рядом с женой.
В течение всех этих долгих мучительных часов Дина наконец поняла, что значит быть истинным воином Авиара. Несмотря на душевное смятение, Лорджин все держал под своим контролем. Он стал для неё именно тем источником силы, в котором она так сильно сейчас нуждалась. Его спокойствие, терпеливое присутствие, — было как бальзам на сердце. Каждый болезненный промежуток схваток, Лорджин терпеливо и с любовью преодолевал вместе с ней. Когда боль становилась невыносимой, он брал её руки и делился с ней своей силой. Его энергия действовала на Дину, как успокоительное, притупляя беспокойство и придавая ей новые силы. Это был огромный труд, который практически иссушил их обоих. Несколько часов спустя, когда Лорджин стал готовить Сиркс, очищая его лезвие, Дина, попыталась пошутить:
— Я даже знать не хочу, для чего ты его готовишь.
— Договорились. Я буду молчать об этом, — слабо улыбнулся Лорджин.
— Лорджин, — вскрикнула Дина.
Казалось, что живот Дины чем-то страшно сдавило. Ребёнок уже был готов выйти наружу. Лорджин быстро подошел к ней, щедро вливая в неё свою энергию. Между приступами боли Дина заметила, что Лорджин очень бледен. Темные круги залегли под его аметистовыми глазами, а золотистая кожа приобрела пепельно-серый оттенок. Она вдруг осознала, что он отдал бы ей последний вздох своей жизненной силы, если бы почувствовал, что… И в этот момент, сердце Дины сжалось от всепоглощающей любви к нему.
— Лорджин, хватит. Достаточно, — выдохнула она, начиная беспокоиться уже за него.
— Ты уверена? — он бросил на неё нерешительный взгляд.
— Да, да… я уверена, — Дина постаралась проглотить стон из-за ужасного болезненного напряжения, охватившего все её тело.
Неожиданно отовсюду ей послышался хрустальный перезвон колокольчиков. “Какая прекрасная мелодия”, — пронеслось у неё в голове.
— Ребёнок, он выходит, Адианн.
Их дитя выскользнуло из её чрева в его заботливые руки. Лорджин молчал, казалось, целую вечность. Когда он посмотрел на неё, по его щекам катились счастливые слёзы.
— У нас дочь, Адианн. У нас самая прекрасная маленькая девочка!
— Девочка?! — лицо Дины осветилось счастьем.
Твердым голосом, стараясь справиться со своими эмоциями, Лорджин начал произносить слова, которые по традиции Авиара из века в век говорили все отцы при рождении своих детей.
— Отдаю свою силу и власть, и
Лорджин благоговейно передал Дине их ребёнка. Она посмотрела на дитя, и её глаза повлажнели от слёз.
— Лорджин, посмотри, что мы натворили. Это же чудо!
Тронутый её словами, он поцеловал Дину в лоб, и она почувствовала на своих губах его слезы. Янифф, как всегда оказался прав. Это самый чудесный момент в их жизни. И она рада, что смогла разделить его с Лорджином. Оказывается, традиции Авиара не так уж плохи. Отцы, просто обязаны обучать этому своих сыновей!
— Что случилась? — спросил Лорджин, заметив, что Дина задумалась.
— Я думала о ваших традициях и вдруг поняла, что Тирдар не мог не любить Трэда. Как такое может быть после всего, что родители переживают в этот момент?
Лорджин отвел взгляд.
— Тирдар не делал этого Адианн. Понимаешь, он знал, что Мерелин должна умереть с рождением их сына. Это было ужасно. Ведь еще никогда не было такого, чтобы отец не принял свое дитя и не поделился с ним своей силой. Это Крю привёл Трэда в этот мир.
— И он видел, как умирает его сестра?
— Да.
Дина пристально посмотрела на свою драгоценную малышку. Редкие рыжевато-красные завитки обрамляли головку ребенка. Аметистовые глазенки смотрели прямо ей в душу. Как можно не любить свое дитя? Дина вспомнила чудесную, хрустальную мелодию, когда её дочь появилась на свет. Она с любовью погладила маленькую, бархатистую щечку.
— Мелоди, — прошептала Дина.
На Авиаре, по традиции, первенцам давали имя отцы, но Лорджин согласившись с Диной, прошептал, что это самое прекрасное имя для их малышки, которая была зачата в гармонии и большой любви.
* * *
Лондон.
Лайлек неожиданно проснулась среди ночи. До рассвета еще далеко, поэтому в комнате было темно, и лишь неяркий лунный свет лился в открытое окно. Николай всегда оставлял его открытым. Он считал, что ночь должна проникать в комнату, когда они спят. Николай быстро просыпался с первыми лучами солнца, но так же быстро мог и заснуть. Несколько раз Лайлек будили на рассвете его страстные ласки. Она сделала открытие, что Николаю совершенно все равно, когда заниматься любовью — на рассвете или на закате, он вел себя, совсем как кот…
Лайлек сразу же выбросила из головы эту мысль. То, что Николай оборотень она еще была не готова принять. Она все еще пыталась себя убедить, что она это себе напридумывала, и его превращение есть не что иное, как ловкий трюк. Лайлек никогда не верила в волшебство, даже, когда была маленькой. Ей не нравились глупые сказки. Так что, скорее всего, это ей привиделось, и её муж просто обладает даром гипноза. Это объяснение казалось ей самым разумным. Но она никак не могла придумать объяснения тому, что он может общаться с ней мысленно.