Ричард Длинные Руки – коннетабль
Шрифт:
Осторожно выглядывая, я увидел, как из полумрака соседней расщелины появился Тиранит. Он посмотрел на небо, по сторонам, лишь потом осторожно ступил на дымящуюся землю.
– Выйти можно? – спросил я.
– Нет, – ответил он.
Я смотрел, как он перебегает ко мне, высоко поднимая колени и стараясь не задерживать подошвы дольше необходимого. Они дымились, когда вскочил в мою пещеру, а сам часто и сухо кашлял.
– Вот же зараза!.. Кто ж знал…
– Что это? – повторил я.
– Еще не понял? – переспросил он. – Ну ты и новичок… Даже я таких не видел.
– Зато
Он кивнул, глаза стали серьезными.
– Ты прав. Но тут не там, а здесь. И ты – здесь. Так что не имеет значения, что ты и где видел. Ты внутри Кольца, из которого не выйти. А это называется Оловянным дождем. Время от времени с неба падает дождь из расплавленного олова. Раньше заставал врасплох, потом научились угадывать по тучам. Он бывает не часто и только в этой части земель.
Я покосился на мелкие камешки: из вишневого цвета снова стали серыми, только плотнее впечатались в расплавленный песок.
– А до Барьера далеко?
– Рукой подать, – обнадежил Тиранит. – Если бы не этот дождь, сегодня бы подошли вплотную.
Я задрал голову, изучая небо. Красно-черные тучи пронеслись дальше, а теперь над головой почти так же быстро двигается жуткий багровый массив, где вспыхивает неземной плазменный огонь.
– А это уже не опасно?
– Теперь такое повторится не скоро, – утешил, заглядывая к нам, Соммерс. – Тиранит, ты готов?
– Погоди, пусть еще остынет… – проговорил Тиранит.
– Забыл: после Оловянного дождя всегда выходят на охоту формивакки?
– О Господи, – простонал Тиранит, – только не это…
Он подобрал мешок и первым выбрался из норы. Земля еще долго оставалась горячей, мне чудилось, что идем по раскаленным углям, подошвы иногда начинали дымиться, но пронесло, не отвалились.
Небо медленно из багрового превращалось в темно-багровое, затем багровость перешла в лиловый цвет, недобрый и угнетающий, словно губы мертвеца. Соммерс все ускорял шаг, начал сбиваться со следа, Тиранит сказал предостерегающе:
– Если ночь застанет нас вот так… всем конец.
– Она близко, – огрызнулся Соммерс. – Ее следы горят!..
– И запах страха, – согласился Тиранит. – Она знает, что идем по пятам и обязательно убьем. Но, Соммерс, ночь и для нее смертельна. Она забьется где-то в нору и переждет до утра…
– Вот и захватим в норе!
Тиранит сказал с сомнением:
– Она тоже будет бежать до последнего мгновения… А эти места она знает.
Соммерс выругался, мы с Тиранитом ускорили за ним шаг. Лиловость быстро теряла краски и становилась черной. Мы бегом приближались к отвесной стене, изрытой крупными норами, пещерами, расщелинами. Соммерс почти вбежал в одну, миновав другие щели, в руке нож, а в другой – амулет.
Тиранит, тоже с ножом и амулетом, выдохнул с разочарованием:
– Я тоже надеялся, что выбрала эту пещеру…
– Да, это лучшая, – проворчал Соммерс. – Но она все рассчитала.
Глава 7
Тиранит снял с плеч мешок, я оглянулся. Вход в пещеру затянуло сплошной
Оба доставали еду и бутылки с водой. Я осторожно сел напротив, Тиранит посмотрел в мое измученное лицо с сочувствием.
– Ну как? Это не ваша жизнь в изнеженном мире.
– Терпимо, – ответил я. – Другие же выносят? И я все вынесу.
Он хмыкнул с сомнением. Я вытащил всю еду, что дал мне хозяин таверны. Соммерс и Тиранит переглянулись, Тиранит сказал знающе:
– Счастливчик знал, что не доживешь до завтрашнего дня.
– Да уж, – ответил Соммерс, – парень не зря идет на shy;легке.
Мы ужинали неспешно, потом Тиранит провел у входа три защитные линии, я вслушивался в заклинания, но не уловил ничего знакомого. Я снял перевязь с мечом и молот с пояса. Соммерс посмотрел внимательно, с чего это я расстаюсь с оружием, я улыбнулся и сказал с виноватой улыбкой:
– Устал таскать… Хоть полежу спокойно.
– А-а, – произнес он неопределенно.
Я лег и закрыл глаза, изображая крайнюю степень утомления, которую изображать вовсе не пришлось. Тиранит точил нож, почистил подошву сапог, наконец оглянулся в мою сторону, мои веки опущены, дыхание ровное, я даже ногой слегка дернул для убедительности. Оба переглянулись, Соммерс протянул руку к молоту.
Даже с закрытыми глазами я видел отчетливо, как его пальцы скользят по рукояти, как напрягает все мышцы, вот уже встал и, нависая над молотом, как штангист над штангой, ухватился обеими руками.
Ушей коснулся шепот, в ход пошли заклинания, всякий раз, когда Соммерс пробовал поднять молот, у меня сердце то и дело тукало тревожно, а вдруг получится, упорный, уже сопит и задыхается, но не оставляет попыток. Потом пробовал поднять Тиранит, тоже сопел и копошился долго.
Наконец я услышал вздох. Тиранит повалился рядом со мной, дыхание хриплое, как у загнанного зверя, грудь часто вздымается, натягивая тонко выделанную кожу жилета. Отдышавшись, он сразу же захрапел, Соммерс долго возился, устраивался, наконец затих и он. Я долго лежал неподвижно, сон не идет, а по ту сторону щели началась ночная жизнь, на охоту вышли иные звери, сменив дневных хищников. Иногда за незримой чертой проплывали бесшумные тени, дважды подходили крупные звери… а может, люди, заглядывали в пролом, глухо и тоскливо ревели, просясь к огню. Однажды земля начала вздрагивать, как при землетрясении, пещеру заслонило огромное. Пахнуло слежавшейся шерстью, нечистой кожей и почему-то затхлой рыбой.
Я застыл в ужасе, против такого чудовища мое оружие не поможет. Этот зверь, если вздумает почесать спину о нашу скалу, обрушит ее со всеми пещерами, растопчет и пойдет дальше. Соммерс мерно похрапывает, он сперва настороженно спал на боку, но во сне потерял бдительность и перевернулся на спину, открыв незащищенный живот.
Прикинув, что до рассвета не больше пары часов, я заставил себя расслабить мышцы. Сон пришел незаметно, я еще чувствовал, что лежу у костра и одновременно бросаю молот в горных великанов.