Ричард Длинные Руки – коннетабль
Шрифт:
– А видел?
– И не видел…
– То-то и оно, – ответил я, вздохнув, – никто не видел нормальные катапульты… чтоб без магии! Невидимки какие-то! Как женские добродетели. Но все видели людей, которые их видели и чьим словам можно доверять. Или даже видели тех людей, которые видели тех, кто видел катапульты…
Он молчал, стараясь понять, что меня не устраивает, но меня как раз все устраивает, особенно та ужасающая мощь катапульты, которая им приписывается. Настораживает самый что ни есть пустячок: настоящая история катапульт не помнит. И не знает. Конечно, все учебники истории не только обстреливают
Да и в трудах историков средней руки, особенно для народа, катапульты – основное ударное оружие древности. Они использовались абсолютно во всех крупномасштабных сражениях, как на суше, так и на море. Именно катапульты наносили основной урон, а уж пехота или кавалерия довершали разгром.
Ну, а с легкой руки Голливуда катапульты вообще рулят всегда и везде: всех размеров, видов и разного назначения. И обслуживают их лучшие воины под руководством умелых инженеров. Еще в стратегических играх я старался пораньше настроить катапульт, они успевали горшками с горящей нефтью и камнями истребить половину вражеских рядов, прежде чем начиналась рукопашная.
Но в реале я человек подозрительный, меня смущает то, что ни одной катапульты так никто и не видел даже в древности. Уж Геродот или Ксенофонт в своих трудах обязательно бы написали о них, не говоря уже о римлянах, которые оставили массу томов с пространным описанием всех своих войн, сражений и даже подробнейшим описанием экипировки всех видов войск и даже коней.
Вообще-то решающее слово в истории остается за археологами. У них накопились горы скребков из кремня, костяные иглы, с помощью которых неандертальцы сшивали шкуры мамонтов, залы ломятся от дубин и гарпунов неолита, есть масса мечей из бронзы, но вот ни одной катапульты или хотя ее кусочка!
Насколько помню, когда создавали суперблокбастеры «Бен Гур» и «Клеопатра», то пытались на выделенные миллионы долларов построить настоящие античные корабли и катапульты. Конечно, ничего не получилось, хотя использовали современную сверхлегкую и сверхпрочную сталь, синтетику и прочие навороты. Потом, когда лепили «Трою» и прочие хитовые вещи, вообще ограничились компьютерной графикой, а пипл все схавает, да еще и поверит…
Конечно, те, кто проталкивает эту хрень, мямлят о каких-то секретах, которые знали древние, а мы вот, тупые, никогда не узнаем, но это басня для бедных. Наивным идиотам кажется, что неграмотный кузнец может знать больше коллектива современного научно-исследовательского института металлургии или чего там надо.
Короче говоря, камень из катапульты в лучшем случае шмякнется прямо перед катапультой. А о том, чтобы забрасывать города через стены умирающими коровами – это вообще из сказок. Так что катапульты, несмотря на все их нарисованные прелести, отпадают. Мне нужно только то, что бы работало. И чтоб работало на понятных любому принципу, без всякой магии. Я магией пользуюсь, но не доверяю.
Миртус замер, даже не дышал, чтобы не мешать сеньору мыслить, а я, ничего не намыслив, раздраженно махнул рукой:
– Лады,
Он исчез, я подумал с тоской, что «сокровища Древних Знаний» у многих отбивают жажду доискиваться самим. Зачем изобретать велосипед, когда можно в руинах найти готовый? А то и джинна, который тебе все отыщет сам, только прикажи!
Глава 13
Два дня я неумело рисовал чертеж осадной башни. В библиотеке барона Эстергазе ничего похожего не нашел. Хочется, чтоб не только стрелять сверху, но и разом пересадить часть воинов на стену или даже башню.
Барон Альбрехт отнесся к этой идее скептически, Растер тоже заявил, что все дело в мощном рыцарском ударе, только Митчелл, к моему удивлению, рассматривал долго и сказал наконец, что если обвешать шкурами и поливать их водой, то эту штуку не сожгут, можно успеть перебраться на чужую стену, а там уже как получится…
С погодой повезло: чередой идут на редкость ясные солнечные дни, только больно короткие. День начинает клониться к вечеру, не успев разгореться, солнце совсем крохотное, проходит крадучись вдоль горизонта и торопливо погружается в лиловую тучу на западе, а там опускается за край земли.
Снег в лунном свете выглядит особенно мертвым, зловещим, и вся планета кажется каким-то Плутоном. Синеватые тени залегают в любой выемке, уже на расстоянии сотни шагов кажутся почти черными, а мертвое небо сливается с тенями на земле.
Позлившись, что и мне приходится, как простолюдину, ждать весны, я пил на ночь кофе и лез под одеяло. Кофе сну не помеха, а с ясной головой сны лучше смотрятся. Тут же, как бы крепко ни спал у камина этот черный бегемот, он тут же вскакивает и бежит ко мне.
А затем начинается пыхтение, сопение, вздохи – это выспавшийся бездельник устраивается на коврике у ложа. Сегодня, чувствуя, как слабеет моя стальная и несокрушимая воля, я с особой нежностью прислушивался к пыхтению.
Мелькнула мысль разрешить взобраться ко мне, но ведь этот свиненок только ложится тихонько-тихонько, а во сне начинает потягиваться, упирается в твою спину шершавыми лапами и все подталкивает, подталкивает к краю кровати…
Практически все собачники ловятся на жалость: берут жалобно повизгивающего щеночка к себе на кровать, он привыкает спать там, а когда вырастает в кабана, вроде бы и неудобно согнать. Не поймет за что, будет обижаться за несправедливость.
Но собачий век недолог, поплакав и нарыдавшись, берут нового щеночка, но на постель уже не пускают. Думаю, бывшим хозяевам Бобика удалось осуществить заветную мечту всех собачников: чтобы их милая собачка не умирала! Над человеком так не рыдают, как над умершей собакой. Человек успевает прожить долгую жизнь, а собака вот только что была веселым игривым щеночком, а теперь вот старая и седая, быстро дряхлеет и смотрит на тебя с немым укором: ну как же так, почему меня не спасешь? Бобика кто-то спас, то ли с помощью высоких технологий, то ли с помощью продвинутой магии. Гены перекомбинировали или еще как, но теперь Бобик есть то, что есть: нестареющий сильный и веселый пес, быстрый, ловкий, с повышенной выносливостью и прочими характеристиками, которые хотел бы любой собачник видеть в своем пэте.