Рианон
Шрифт:
– Время, время… сколько у них еще осталось времени до того, как они умрут…
А потом зазвучал гадкий смех, похожий на птичье карканье.
Одно из существ сидевших к ней спиной вдруг развернулось и схватило Рианон за руку. Коряжистые пыльцы с когтями обвились вокруг ее запястья. Ей могло только показаться, но под нелепым головным убором она рассмотрела нечто похожее на клюв.
Опять раздался смех долгий и неприятный, похожий на крики воронья. Смеялись все сидевшие у костра, но она не видела их лиц, а вот они, наконец, похоже ее лицо рассмотрели. Отблески пламени на миг ударили ей в глаза, и она плотно зажмурилась. Казалось,
Хватка вокруг ее запястья вдруг ослабла. Существо медленно, будто нехотя выпустило ее и прорычало:
– Убирайся!
Говорить дважды ему не пришлось. Рианон кинулась прочь, а фигуры у огня сидели все так же неподвижно, даже не провожая ее взглядами.
Она остановилась, чтобы перевести дух лишь, когда отдалилась от них на достаточное расстояние. Теперь даже будь у них крылья, им придется постараться, чтобы ее догнать.
Рианон не смогла заставить себя обернуться, хотя ей все еще слышался треск сухих веток в костре. Подождав немного, она все же чуть повернула голову, чтобы взглянуть только краем глаза и ничего не увидела. Что за чертовщина! Мысленно она выругалась и присела прямо на неприятную песчаную почву. Может над этой долиной действительно все еще кружат отравляющие миазмы не иссякшей за века заразы, а от них рождаются галлюцинации. Она ведь не чувствовала жара от огня, только видела пламя. Хотя прикосновение когтистых рук было слишком уж ощутимым для простой иллюзии.
– Уходи отсюда! – голос, нагнавший ее на этот раз, уже не был неприятным или похожим на птичий. Еще до того, как она обернулась и убедилась, что рядом никого нет, у нее возникло ощущение того, что голос бестелесный и какой-то слишком уж убедительный, будто сами боги разговаривают с ней.
Она надеялась, что и это сейчас пройдет, но голос повторился. Тихий и властный, казалось, что не подчиниться ему просто невозможно.
– Уходи от них, – хоть он и не назвал имен, но сразу стало понятно, что он имел в виду ее спутников. – У тебя другой путь, иди…
Сама не зная, почему она послушалась. Возможно, ей просто не хотелось, чтобы и на ее теле спустя день расцвели язвы похожие на те, что терзали сейчас ее друзей. А может быть она просто начала привыкать к одиночеству. Было жаль бросать появившихся у нее приятелей, особенно Рона, но она быстро собралась, прихватив с собой колчан его стрел и лук. Надо было бы и ему что-то оставить на память, но у нее с собой ничего не было, разве только монеты, а их нельзя назвать памятной вещью. Она не стала будить никого, чтобы попрощаться, просто развернулась и пошла прочь из долины. Никакие призрачные фигуры не мелькали по ее краям и не двигались к небольшому лагерю, чтобы поживиться мясом и кровью спящих. Ни призраков, ни вампиров, ни людоедов… Рианон уже начало казаться, что народ специально сочиняет байки, чтобы отпугнуть надоедливых путешественников. Так ведь и прибыльней для гостиниц, вместо того, чтобы заночевать в открытом лесу или в дороге, путники из страха будут платить двойную цену хоть за какую-нибудь комнатушку, лишь бы только не остаться в ночи наедине с местными преданиями.
Утро застало ее уже за много миль от черной долины. Рианон оглядывалась по сторонам. Казалось, что осенняя листва стала еще наряднее, а кроны деревьев пышнее, как если бы и не было недавно сильного листопада. Ах, эта роскошь осени. Пышный пестрый ковер шуршит
Рианон усмехнулась. Странные существа белки. Из-за своих пушистых хвостов они выглядят такими красивыми, но если бы не было этого хвоста, то гладкошерстное тело и острую мордашку вряд ли можно было бы назвать привлекательными.
– Ура, нашла! – в рыжих с черной каймой лапках вдруг сверкнул орешек. Рианон сначала уставилась на него и только потом удивленно сообразила, что разговаривать здесь в лесу кроме них двоих было не кому. Она ошеломленно попятилась.
Белка проследила за ней взглядом. Крепкие зубы чуть не вгрызшиеся в скорлупу на миг задержались.
– Не поделишься со мной своими запасами?
– Что? – Рианон не сомневалась, что понимает язык животного, ей только показался бессмысленным сам вопрос. Но недооценивать белку было нельзя, она явно понимала не хуже, чем произносила слова.
– Угости меня орешком! У тебя их так много, а у меня еще ничего, а ведь зима на носу, – юркий зверек чуть не запрыгнул ей в карман.
– Прости, у меня ничего нет, – Рианон развернулась и быстро зашагала прочь.
– Лгунья, – донесся до нее обиженный писклявый голосок. Неужели она и вправду все это понимает.
– Конечно же, милашка, ты все понимаешь, если хочешь, – этот голос уже ни с чем было не спутать. Рианон узнала о присутствии Орфея еще раньше, чем заметила его самого, небрежно прислонившегося к стволу древнего бука. В его кафтане цвета желудя больше не доминировал зеленый цвет. Рядом на земле лежал мешок с ее нарядом. Орфей все таскал с собой.
Рианон нехотя полезла в карман, чтобы проверить, не забрал ли он и ее золото и вдруг поняла, что поверх монет кто-то бросил туда пригоршню кедровых орехов. Теперь ясно о чем причитала белка. Неужели, Орфей стащил все ее запасы, только для того, чтобы увидеть выражение глупого изумления на лице своей прекрасной госпожи.
– Ты – вор, – запаниковала она.
– Зато со мной ты будешь иметь больше, чем один поджаренный кролик на семь или восемь человек… сколько там вас было в отряде Брома? Девять, если считать вместе с тобой или даже десять, – он сделал вид, что припоминает. – Ладно, суть не в этом, вы грабили, как могли, а еды на всех все равно не хватало и тебе пришлось уйти.
Последнее он заключил почти что с радостью.
– Грабить и воровать это не одно и то же, – попыталась возразить она, хотя было и лишним отстаивать свой авторитет в глазах слуги, но ее почему-то задела за живое его самоуверенность.
– Да, конечно, – хмыкнул Орфей, – когда вы грабите, то еще и приходится убивать, а я все лишь беру взаймы.
– Весьма оригинально, но все равно нечестно, – она резко отвернулась от него и попыталась смахнуть непрошенные слезы. Почему-то вдруг стало больно, может от того, что она ушла даже не простившись. Но разбуди она Рона для прощальных слов и он начал бы возражать, да и другие могли не отпустить ее, а скорее перерезать ей горло, ведь она так многое узнала о них, а они ведь так и не узнали, кто она была. Вполне может быть, что и королевский шпион, подосланный к ним, чтобы вызнать нет ли у них подмоги или заманить их в засаду. Что они теперь подумают о ней?