Резонанс бытия
Шрифт:
— Нет, — ответила я. — Мы узнали об этом лишь несколько часов назад.
— Что ж, понятно. Дейдра не придавала большого значения факту существования сына Вивьены, пока не заподозрила, что он в своё время воспитал химер в ненависти к Порядку и Хаосу. Просто нелепо! Сама подумай: как бы он смог провернуть такую титаническую работу? Да и все мы вроде согласились, что причина в аномальном резонансе. Который, судя по исследованиям Шона, возник задолго до рождения Эландила.
— Ты расскажешь о нём? — спросила я.
— Тебе, принцесса, расскажу. Дейдра мудро поступила, что не попыталась встретиться со мной
Мы вошли в шатёр и устроились на стульях. Хранитель достал сигару и неторопливо закурил, разглядывая работающий компьютер Шона с его вычислениями.
— Во времена моей молодости, — заметил он, — такие штуки тоже были. Но тогда колдуны и ведьмы побаивались их.
— И сейчас многие побаиваются, — сказала я. — Колдовское сообщество по своей природе слишком инертно и консервативно.
— С этим не поспоришь. А причина его инертности и консервативности обусловлена сочетанием двух факторов. Первый, разумеется, долгожительство, которое препятствует социальному прогрессу. Второй фактор заключается в том, что все колдовские Дома Экватора возникли на основе цивилизаций бронзового или начала железного века.
— В этом нет ничего удивительного. — Я решила быть терпеливой и поддержать этот разговор, понимая, что Мирддин даже не помышляет дразнить меня, а просто хочет растянуть нашу беседу и отвлечься от собственных забот. — Более развитые общества слишком мобильны, а в таких условиях становится затруднительным возникновение замкнутых групп людей, обладающих колдовским Даром. Резко уменьшается вероятность сохранить его в потомстве, и через несколько поколений он совсем исчезает. Только на моей родине, из-за близости Срединных миров к Источнику, колдуны и ведьмы были способны к более или менее серьёзным магическим действиям даже без контакта с Формирующими. Это позволило им рано осознать себя, как отдельную касту, и создать полуколдовскую цивилизацию, которая на протяжении многих веков благополучно существовала и без обряда Причастия.
— Да, ваш Дом уникален, — согласился Хранитель. — Он образовался на почве Позднего Средневековья, когда уже начали появляться первые признаки технологического развития — от огнестрельного оружия до книгопечатания. Прежде наиболее передовым из колдовских Домов был самый старый, если не считать упадочного Вавилона, Дом Сумерек. Меня всегда восхищало, как гармонично Сумеречные сочетают архаизм своих корней, свои тысячелетние традиции с достижениями самых развитых миров простых смертных. В последнее время стал прогрессировать Дом Света — и благодаря молодому королю, которому не пришлось веками ждать своей очереди у подножия трона, и благодаря разветвлённым родственным связям с Домом Источника. С Домом, безусловно, самым передовым — и в плане технологий, и по уровню развития общественных отношений.
— Ты, наверное, сожалеешь, — предположила я, — что не можешь посетить Авалон?
— Конечно, сожалею. Дом, где ко мне отнеслись бы наиболее терпимо, физически недоступен мне. И, что парадоксально, Источник не раз позволял Дейдре взять меня в Безвременье, но в Срединные миры категорически отказывался допускать.
— Ну, это понятно. В Безвременье ты был полностью во власти Источника, не смел и шагу ступить без его ведома. А в Срединных мирах мог так набедокурить… Теоретически,
Мирддин невесело усмехнулся:
— Теоретически, да. Но на практике моё вмешательство в дела Срединных миров и Источника принесло только пользу.
— Не отрицаю. Хотя гибель более четырёх сотен колдунов и ведьм, которые отправились в бесконечность, когда ты сообщил о существовании Источника, остаётся на твоей совести. Этому поступку трудно найти оправдание.
Он испытующе посмотрел мне в глаза.
— Вот интересный вопрос, принцесса. О погибших тебе просто так, к слову пришлось? Или ты даже об этомдогадалась?
Ни о чём «этом» я не догадалась, но на всякий случай изобразила на своём лице загадочное выражение. Так и не решив, скрываю я что-нибудь или нет, Хранитель снова заговорил:
— Я многим уже объяснял, почему объявил об Источнике во всеуслышание. Тебе, кажется, тоже. Но ни ты, ни остальные не приняли мои аргументы. Теперь я призна ю: не приняли совершенно оправданно. Да, я мог сообщить об Источнике одному лишь твоему отцу, мог сделать это так, чтобы он мне поверил и добровольно согласился на эту трудную и опасную миссию. Но я поступил иначе. Я сознавал, что найдётся немало сорвиголов, которые отправятся в бесконечность и непременно погибнут без моего оберегающего заклятия. Я оправдывал себя тем, что без жертв не обойтись в любом случае — если не тогда, так после возвращения принца Артура из Срединных миров. Колдуны и ведьмы Экватора должны были убедиться на собственном опыте, что так просто к Источнику им не попасть.
Наконец до меня дошло, к чему он ведёт, но ни взглядом, ни жестом, я этого не выдала, а бесстрастно заметила:
— После возвращения отца погибших было бы гораздо меньше. Многие прислушались бы к его предостережению. Но тебя это мало заботило. Ты во всеуслышание объявил об Источнике, чтобы найти Мордреда.
Хранитель изумлённо уставился на меня:
— Мордред? Так его назвала Вивьена? Серьёзно?
— Да. А ты не знал?
— Нет, Эландил не сказал об этом. Он не захотел называть своё прежнее имя, и теперь я понимаю, почему. — Мирддин покачал головой. — Ну и ну! Несмотря на своё безумие, Вивьена до самого конца сохраняла чувство юмора.
В его голосе явственно прозвучало восхищение. А ещё в нём чувствовалась теплота. Для меня это было не внове. В своё время я несколько раз приходила к Хранителю Хаоса, чтобы из первых уст, от непосредственного очевидца и участника тех событий, услышать историю моего предка. Даже повествуя о злодеяниях Вивьены, он говорил о ней почти с нежностью. Что тут можно сказать — любовь зла. Я бы даже выразилась жёстче: любовь — безжалостная сука…
— Может, расскажешь всё по порядку? — попросила я.
— Да, разумеется. Перед самой своей смертью, собираясь совершить самоубийство, Вивьена связалась со мной и сообщила, что у неё есть взрослый сын, рождённый от Источника, который живёт где-то в Экваторе. И всё — ни имени, ни каких-либо деталей, разве только добавила под конец, что в его жилах течёт кровь Артура. — Мирддин помолчал. — Вот же бессердечная! Могла бы обмануть меня, сказать, что зачала мальчика с моим фантомом.
— Тем не менее, — заметила я, — ты всё равно его искал.