Резидент. Часть 3
Шрифт:
— А я думаю, что случайности не было, — сказал Леонид Аркадьевич. — И это не в первый раз такое происходит. В тот раз и утечка была от твоего человека, а то, как ты всё на девочку пытался свалить, тоже странно выглядело.
— Да вы что, Леонид Аркадьич, я же…
— Молчать, — Лисицын вернулся на место и отпил воды.
Вид у него был бледный и усталый.
— С этой турбазой тоже всё неладно получилось, — продолжил он. — Как-то с агентом странно вышло. Необычно. Ждал он будто чего-то. Контакта
— Леонид Аркадьич, мне надо идти, потому что рано утром… — Штерн начал вставать.
— Сидеть! — рявкнул Лисицын, и его зам испуганно сел на место. — Мне когда парнишка обо всём сказал, в голове как-то всё само сложилось. Вот я и вспомнил, как коллеги пытались брать Стивенсона. Того самого Тумана. Если это он, конечно, был.
— Он же погиб.
— Он погиб, но его агенты остались. Сначала один выпал из окна, а другой был на турбазе, где его застрелили.
Лисицын потёр переносицу, затем ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
— Я знаю, но к чему… — робко сказал Штерн.
— Думаю, так и было задумано, — шеф задумался. — Кто-то хотел, чтобы на той базе обнаружили и агента, и Наташку, причём совместно. Может быть, хотели, чтобы он её убил. Чтобы выглядело, будто они были заодно, но кто-то зачищает хвосты…
— Но…
— И Холодова туда отправили, чтобы повязал или трупы увидел. Но всё сорвалось.
— Но я не понимаю…
— Я понимаю, — оборвал Лисицын. — И зенки свои не таращь, я тебя насквозь вижу.
Штерн сидел с таким видом, будто он хотел вжаться в кресло.
— Я понял, что сегодня ночью чуть не случилось продолжение того банкета, — продолжал Лисицын. — И что у Стивенсона в городе осталась его резидентура. И я так думаю, ты под его дудку и под дудку Ланге плясал долго.
Он вытер пот со лба, а его заместитель начал бледнеть. Руки мелко затряслись.
— А тут испугался, что раз резидентуру громят, то и до тебя доберутся. Вот и хотел козла отпущения найти, знал же, что Рогов меня не переваривает. Что если будут твёрдые улики, они поверят. Что у меня врагов много, кто этим воспользуется.
— Леонид…
— Тише! Шестьдесят лет уже Леонид Аркадьич. Ты хотел избавиться и от связного Ланге, и заодно мне хотел поднасрать. Девочку решил подставить, раз я за ней приглядываю, да? И меня заодно перед Роговым и ФСБ. А ты с Роговым всегда же вась-вась был, да? Он тебя моим замом и поставил, хотя за тот косяк тебе тюрьма грозила. А так ссылка. Почётная.
— Леонид Аркадьич, всё не так было, — тихо прошептал обескураженный Штерн.
— Чего? Громче! — Лисицын нахмурился. — Вечно, как надавишь, так ты сдуваешься. Я таких, как ты, насквозь вижу.
От его былой вежливости не осталось и следа. Сейчас он выглядел так, как и должен был выглядеть матёрый чекист,
— И что делать?
— Пиши, Дима, чистосердечное, — сказал Лисицын и бросил вперёд ручку. — Если жить хочешь, то пиши. И вербовать тебя будем. А пока объясняй, как подписи мои подделывал, счета мне рисовал, будто мне крипта приходит, документы мои воровал, чтобы подставить. Я всю твою схему проверил, ты же её несколько месяцев раскручиваешь. И объясни заодно, как помог Туману обворовать Корнеева. Начнём. Кто с тобой на контакт вышел?
— Человек доктора Ланге по прозвищу Турок, — проговорил Штерн, начиная потеть, несмотря на холод в кабинете. — Мой старый контакт, я с ним и Туманом познакомился в 2012-м. Сейчас Турок идёт по следам Тумана и хочет закончить его дело.
— А ты, хитрый гад, выкрутиться хотел, и всех подставить, кто тебя… — Лисицын поморщился. — Кто тебя… кто тебя…
— Леонид Аркадьич? Что случилось?
Лисицын потёр грудь, и его лицо изменилось. Он тяжело вздохнул, шагнул назад и тяжело рухнул в кресло.
— Что с вами, Леонид Аркадьич? — испуганно спросил Штерн.
— Сиди на месте, — тяжело проговорил шеф. — Мы не закончили. Мы…
Он протянул руку, чтобы взять телефон, но пальцы никак не хотели его брать. Лисицын собрался с силами, взял его, набрал 1–1–2…
Но Штерн, пристально глядя на него, мягко забрал телефон и убрал себе в карман.
— Ах ты сука какая, — проговорил Лисицын, тараща покрасневшие глаза. — В скорую…
Его лицо побагровело. Он встал, но тут же упал в кресло и зажмурился от боли. Но меньше, чем через минуту, лицо стало спокойнее.
Штерн стоял над ним и громко дышал. После достал телефон, испугался и выронил его. Сматерился, вытащил платок, протёр экран там, где касался и выдохнул.
— Твою мать, — проговорил он и взял стакан с водой.
— Из этого стакана лучше не пить, — раздался голос.
В кабинет зашёл невысокий мужчина в кепке и деловито огляделся, после подобрал графин и убрал в пакет, тщательно обмотав так, чтобы ничего не пролилось.
В другой пакет убрал стакан. А на их место поставил другую посуду, сходив за ней в приёмную. На его руках были перчатки.
— Сердечный приступ, — заключил Турок. — Начал звонить в скорую, — он посмотрел на экран, — но не успел. И любой судмед скажет, что это приступ. Следы выветрятся.
— Здесь же камеры, — прошептал Штерн.
Турок подошёл к нему и отвесил ему пощёчину, всего один шлепок ладонью. Тот отшатнулся, держась за лицо.
— Сдал меня, значит? — спокойным голосом спросил Турок. — Чтобы застрелили меня, и я замолчал? Так легко не будет. Но мы с тобой ещё поработаем, и с зелёным тоже. Никуда вы оба от меня не денетесь.