Режиссёр

Камилла Хаген

Мара заключила лицо Максима в свои ладони и прижалась к нему лбом.

– Мне нужно идти. Уже поздно.

– Мама волнуется? – с лёгкой тревогой в голосе поинтересовался Рауш.

– Волнуется, скучает… Ей и так кажется, что я постоянно где-то гуляю и непонятно чем занимаюсь, а после поездки во Францию она думает, что я вообще не хочу возвращаться домой. Не хочу, чтобы она так думала.

– Не хочешь, чтобы она знала, что права?

Мара вздрогнула от этого вопроса. Максим не лукавил, когда говорил о своей проницательности. Её ему точно не занимать.

Своим молчанием она ответила согласием на его вопрос.

– Что

ж, тогда не смею задерживать, – Максим коротко кивнул головой на прощание, а затем одним рывком прижал Мару к себе и поцеловал в макушку.

– Может, ещё рано говорить о таких вещах, но… я люблю тебя.

Мара вздрогнула, высвободилась из его объятий и подняла на него взгляд – взгляд оленёнка, подстреленного серебряной пулей.

– Я… кажется… тоже…

И, не дождавшись какой-либо реакции, развернулась и быстрым шагом зашагала в сторону дома. Максим смотрел ей вслед, пока её тоненькая фигурка не скрылась за поворотом, а затем медленно и неуверенно двинулся в другую сторону.

С момента, когда парочка вышла из кинотеатра, на улице стало куда холоднее. Ветер усиливался. Из одежды на Маре было только тонкое хлопковое белое платьице до колен в мелкий цветочек и плетёные афинские сандалии. Несясь домой уже почти вприпрыжку, она несколько раз чертыхнулась, что отдала Максиму его свитер так быстро, и вообще решила продемонстрировать всю свою порядочность, вернув его, а не оставив себе как постоянное напоминание о Максиме.

Небо угрожающе сотрясли раскаты грома. До последнего момента она надеялась, что безлунная ночь не обернётся для неё ещё и беззонтичным дождём. Но надежда, как говорится, умирает последней. Или не только надежда?

Так случилось и на этот раз: надежда умерла с первыми упавшими Маре на нос каплями. Казалось, они летели прямо со звёзд – если бы ночь выдалась звёздной, конечно – настолько горячими и раскалёнными они ей казались. Роскошные, густые, пшеничного цвета кудри начали намокать и из львиной гривы стремительно превращались в мочалку. Платье с той же скоростью стало мокрым и холодным и неприятно прилипало к телу. Макияж смазался, но это было не критично. Куда ужаснее было подступающее к горлу и начинающее душить ощущение безысходности и всепоглощающего одиночества. Почему они попрощались с Максимом на полпути к её дому, а не прямиком у её дома, как обычно?…

На мгновение Маре почудились шаги за её спиной. Богатая фантазия сразу же дала о себе знать, подпитывая своего верного боевого товарища паранойю. Мара вздрогнула и обернулась.

Никого не было.

Необычная ситуация для воскресного вечера в центре столицы. В любые другие воскресенья здесь было многолюдно и шумно вне зависимости от времени суток. Сегодня же привычный уклад жизни был нарушен: совсем не летний холод, безлюдная Тверская, тёмная улица, рано оставивший её молодой человек… Мара почувствовала, как в воздухе витает что-то зловещее.

«Мне это кажется… мне это кажется… мне это кажется…» – мысленно повторяла Мара, как мантру, изо всех сил борясь с паникой и пытаясь себя успокоить. Излишняя эмоциональность в критической ситуации, возникни она, была бы совсем ни к чему – наоборот, лишь помешала бы.

Проклятая дорога всё не кончалась и не кончалась, а подозрительные шорохи раз за разом нарушали хрупкое равновесие девушки. Она не придумала ничего логичнее, чем списать их на шелест листвы и трав от сильных порывов ветра, однако это слабо успокаивало.

Ночью все кошки чёрные, а намерения – дурные.

В один момент стихли практически все звуки, оставив Мару наедине со своими мыслями. Стоило ей вздохнуть немного свободнее и расправить ссутулившиеся плечи, как позади неё раздался негромкий холодный голос:

– Здравствуй.

Мара испуганно вскрикнула, отчего по коже побежали мурашки, а сердце забилось как сумасшедшее. Сделав над собой усилие, она повернула голову.

В кромешной темноте, при слабо освещённом тротуаре сложно было разглядеть обладателя странного, до неприличия жуткого голоса. Единственное, что можно было понять – принадлежал он мужчине неопределённого возраста. Застывшая за спиной девушки фигура была не слишком высокой, но коренастой и раздавшейся в плечах – любой пловец позавидовал бы. Поза отражала скорее защиту, чем нападение: расставленные на ширине плеч мускулистые ноги, руки скрещены на груди. Одет мужчина был в максимально простые и незамысловатые толстовку с капюшоном, джинсы на кожаном ремне с металлической пряжкой и тряпичные кеды. Лицо было полностью скрыто под капюшоном. Впрочем, при таком освещении, раз он пожелал остаться инкогнито, то мог бы обойтись и без него.

Минуту двое стояли молча. Крупные, как градины, дождевые капли больно били по костлявым плечикам и по поникшей тяжёлой голове Мары. Платье и сандалии промокли насквозь. Мужчину, казалось, непогода волновала примерно так же, как волновало бы приятно припекающее солнце. Нещадно ранившие девушку дождинки, казалось, ласкали его, покрывая нежными мокрыми поцелуями руки и одежду.

Огромных усилий Маре стоило взять себя в руки и дрожащим голосом произнести:

– Здр…здрав…здравст…вуй…те…

– Почему юная привлекательная особа гуляет одна в столь поздний час? – продолжал диалог вкрадчивый негромкий ледяной голос. Вне всяких сомнений, он таил в себе скрытую угрозу. Маре хотелось, чтобы этот кошмар как можно скорее закончился, однако от страха и от холода она не могла пошевелиться. Ноги словно приросли к мокрому асфальту.

– К…к-ка…кое…вам…дело? – стуча зубами, попыталась огрызнуться Мара. Не вышло. Страхом было подпитано каждое её слово.

– Мне есть дело до всего, что связано с тобой, Маржана, – фигура угрожающе приблизилась на шаг к Маре. Та испуганно закричала и на шаг отступила.

– Не смейте приближаться ко мне! Кто Вы? Что Вам нужно от меня?

В страшном голосе мужчины отчётливо прозвучала снисходительная улыбка.

– Наконец-то! Я уж думал, не спросишь.

Теперь в ледяном взгляде Мары читалось скорее недоумение, чем испуг. Тем временем незнакомец продолжал:

– До чего ж вы все одинаковые и предсказуемые! Даже неинтересно. Всегда одни и те же вопросы: кто Вы? Что Вам нужно? Откуда Вы меня знаете?

Единственный, кто хоть немного смог удивить меня во всей этой истории – твой хахаль. Я-то был уверен, что он потащится за тобой аж до самого дома, а потом и вовсе напросится к тебе на чай, кофе, или что вы там обычно пьёте?… Но, признаться, он отошёл от привычных канонов. Остановил тебя посреди дороги, засосал до смерти и отпустил… Как неосмотрительно с его стороны! Впрочем, этим твой ухажёрчик оказал мне огромную услугу, освободив от лишней работы. Теперь не придётся так сильно пачкать руки. Что ж, надеюсь, мне и вовсе не придётся их пачкать. Ты же хорошая девочка, Марочка, и не допустишь этого?