Шрифт:
Вторая книга.
Телефонные трели терзали сознание, настойчиво вырывая из сна в реальность. Чертыхнувшись, и открыв только левый глаз, я сполз с кровати на пол и, встав с колен, пошлепал босыми ногами в коридор.
Все-таки, подрывные действия империалистических разведок Запада имеют, в своей сути, разные проявления. И я абсолютно убежден, что ежеутреннее исчезновение моих тапок не может иметь другого объяснения, кроме происков западных спецслужб. Даже если тапки потом обнаруживаются с другой стороны кровати,
Звонил так рано, явно, тоже не друг.
– Алло...
– спросонья я не был ни бодрым, ни дружелюбным.
– Вить?! Добрый день, ты спишь что ли?
– озадаченный голос Завадского в трубке, заставил меня быстро посмотреть на часы, висящие в коридоре.
"Твою ж, мать!.. 11:14, вот это я выдал порцию "безмятежного" сна!
– Уже нет, как ты понимаешь...
– я крайне неинтеллигентно и с подвыванием зевнул в трубку, - это месть за то что разбудил, - злобненько сообщил я невидимому собеседнику.
– Ну, извини. Но время уже двенадцатый час! И звонил Клаймич...
– в трубке, после этого сенсационного сообщения, повисла тишина.
– Понятно дело... Куда ему деваться, должен был позвонить. Не зазря же он нас у Бивиса подстерегал, - я был сама невозмутимость.
– Не знаю...
– в голосе Николая звучала неуверенность.
– Чего хотел, уважаемый Григорий ибн Давыдович?!
– иронично поинтересовался я, уже окончательно проснувшись.
– "Григорий ибн Давыдович" хотел послушать песни, чтобы потом обсудить возможность их приобретения, а у нас ничего нет, - голос Николая "помрачнел".
– Все у нас есть, не надо паники!
– спокойно сообщил я, - просто сделаем как с "Верой", я промычу, ты напишешь музыку, твой ансамбль сыграет, а Юля споет, подражая Пьехе... И никаких проблем, сделали один раз - сделаем и во-второй.
Завадский издал в трубку какие-то сомнительно-невнятные звуки, а затем перешел на человеческий язык:
– Так надо поехать, договориться и записать... Ты-то когда будешь готов?
– Через полчаса, где встречаемся?
– Ну, я... мы у Алеши... можем через полчаса за тобой заехать... вот...
"МЫ у Алеши", - мысленно передразнил я, но вслух сказал только одно:
– Жду, - и повесил трубку.
Прохладные освежающие струи душа, минутное подростковое воспоминание о восхитительном шоколадном теле молоденькой красавицы-кубинки Алисии... Точнее воспоминание скорее зрелое, а вот эрек... реакция подростковая, как раз, на минуту... неполную. Ну, да не будем углубляться в... мелочи!
На выходе из ванной тормознулся, голый, около зеркала. Нет, молодость - есть молодость... Конечно, на "бройлера" Мисюнаса
Быстро оделся и отправился на кухню, где меня ждали яблочно-морковное пюре и сладкий чай со здоровым куском... Кстати!
Когда-то, когда мне было годика четыре и была еще жива бабушка, мама отдала меня на выходные своим родителям. Вечером ей звонит совершенно измученный дед с грандиозной проблемой - внук отказывается пить чай и просит "вертушку". Бабушка, дедушка и, пришедшая на помощь соседка по лестничной площадке, перебрали уже сотню вариантов, "чего же хочет Витюшенька" - все бесполезно, все не то, а у ребенка уже начинается истерика!
Мама: - Вы с ума сошли! Ребенок ватрушку к чаю просит!!!
Так вот! Оказывается, я уже вторую жизнь подряд, обожаю с чаем большую "ленинградскую" творожную ватрушку с изюмом! Это не пошлые маленькие творожные ватрушки остальной части Советского Союза... Это совершенно особенные: большие, на тонком тесте, с аккуратными зажаренными хрустящими краями, похожие на небольшие пиццы, желтые с черными точками изюма - НАСТОЯЩИЕ ВАТРУШКИ! Мммм!..
Вот со здоровым куском такой ватрушки, я чай и оприходовал.
...Когда я выскочил из подъезда, размахивая "динамовской" сумкой, оба белобрысых "мамонта" еще только вылезали из Лехиного "москвича".
– Здорово, "братцы"!
– как ни в чем ни бывало, весело заголосил я, и тут же озадачился, - а Николая где потеряли?
Слева хлопнула дверца и я узрел улыбающегося Завадского, вылезшего из светло-зеленой жигулевской "трешки".
– О!
– притворно "пригорюнился" я, - а работа у Нодара-то была доходная, когда теперь еще на следующую машину, Коля, заработаешь?!
– Ты же вчера обещал, что мы все будем ездить на "мерседесах"!
– парировал, подходя и здороваясь за руку, Завадский.
– Раз обещал, значит будем!
– жизнеутверждающе заверил я, сначала пожимая его руку и затем обмениваясь рукопожатиями с "мамонтами".
– Раз машин две, то я тогда, видимо, поеду с Колей? Чтобы ему скучно не было!
– Дуешься на меня?
– спокойно спросил Димон, задержав мою руку в своей лапище.
– Конечно, дуюсь!
– весело подтвердил я, - только нашел себе прислугу, а она бунтует, отказывается за шашлыками бегать!
Димон снисходительно хмыкнул и, неожиданно наклонившись, схватил меня поперек пояса и закинул на плечо:
– "Шестерит" обычно самый слабый, а самый слабый тут ты!
– и звонко хлопнул меня ладонью по заду.
– А если нет силы, то приходится использовать "соображалку"!
– завопил я, дрыгая ногами, и, со всего размаху, залепил Димону пониже спины, болтающейся в руках, сумкой. Моя "ответка" вызвал у того мстительное желание меня "убить", но я был поспешно вызволен "из лап чудовища", подоспевшим на выручку Лехой!..