Резервисты
Шрифт:
— Сейчас Клод приедет, — объявил Мишаня, — пусть он разбирается.
Пять минут боевик бесился и мычал, пока Мишаня не успокоил его кулаком под дых. Наконец послышался шум мотора. Зорик вышел на обочину и посигналил фонарем. Это подъехал Клод, со старшим сыном. Мы передали ему боевика со всем имуществом и осторожно вернулись на КПП. Пацаны все еще смотрели телевизор, так что нашего отсутствия никто, кроме Лехи и Габассо, не заметил, на посту снайпера дежурил Аюб. Ави Мишаня ничего не сказал. Но все-таки после нашей авантюры одним террористом стало меньше.
Через час мы, сидя в столовке, смотрели по телеку выпуск новостей. Диктор рассказал о том, как
Мы удовлетворенно переглянулись и пошли спать: служить отечеству оставалось четыре дня.
Утром мы с Зориком, позевывая, прогуливались вдоль бетонных ограждений. Из-за «оцера» не приехали даже правозащитницы. Спать хотелось ужасно, не спасало и привезенное Клодом шоко. Позади нас в будке дремал Рони, закинув ноги на пулемет. Наверху, в гнезде снайпера, торчал Ашер со своей М16А3.
Выстрел явился для всех нас полной неожиданностью: первым делом, я рухнул на асфальт, под прикрытие бетонного блока. Падая, я увидел, как Зорик валится на землю в трех метрах от меня, заливая все вокруг кровью, хлещущей из раны на шее. На какое-то мгновение время застыло, а потом все завертелось с бешенной скоростью. Зорик хрипел, зажимая руками рану. Сзади коротко ударил пулемет и тут же заткнулся; повернувшись, я услышал только стук упавшего на бетонный пол тела, по противоположной стенке будки стекали красные брызги… «Стрельба с запада!», — прозвучал в рации голос Ашера. Следующий выстрел ударил, когда в амбразуре появился ствол А3 снайпера. Винтовка дернулась и наполовину свесилась за бруствер, уставясь на меня разбитым оптическим прицелом.
Страх накатил локомотивом, сминая, сдавливая сознание и вжимая меня в асфальт. Прошло наверное всего секунд двадцать. За это время я успел выдрать из кармана разгрузки «моторолу».
— Почему никто не отвечает, — прохрипел Ави, — Есть пострадавшие?
— Все! Все кроме меня! — закричал я, судорожно давя на кнопку.
— Кибальти! (понял ивр.), — ответил Ави.
В голове вертелся сплошной мат. Передо мной хрипел Зорик, обливаясь кровью, но между нами лежало три метра открытого пространства, попытаться преодолеть их — значило умереть. Подняв винтовку над головой, я выпустил пол магазина в сторону предполагаемого укрытия стрелка. В ответ несколько пуль чиркнули по стенке будки, я тут же почувствовал тупой удар в ногу повыше колена и резкую боль. Меня зацепило рикошетом.
В это время со стороны палаток выскочил Омер и побежал к нам.
— Ложись! — заорал я, во всю силу легких, опередив на секунду очередной выстрел.
Омер рухнул за будку.
— Зацепил, гад! Но не сильно! — раздалось из-за угла.
Я представил в голове общую картину и начал понимать, что стрельба ведется с запада, а там — голое поле и несколько бетонных блоков, которые нам обещали убрать, но так и не убрали. Снайпер мог бить только оттуда: наверное укрылся ночью, а с рассветом начал стрелять. Омер заполз в будку, через минуту он выполз и аккуратно, прячась за блоками, подполз ко мне. Его разгрузка и одна штанина были густо перемазаны кровью. «Это не моя, — сказал он, заметив мой взгляд, — Рони больше нет…».
Омер достал шприц-тюбик из подсумка и вколол мне, прямо сквозь штанину, затем наложил жгут и забинтовал.
— Что
— Ранение в шею, — ответил я.
— Я попытаюсь прыгнуть к нему.
— Там открытое пространство, Омер, — сказал я, — снайпер все простреливает, ты умрешь!
— Иначе умрет он, я ведь ховеш [24] , значит — я должен!
Наш спор прервал джип пограничников, подъехавший с противоположного конца блокпоста, пацаны заорали ему, но водитель не расслышал и вылез наружу.
24
санитар ивр
Выстрел. Водилу отбросило назад, и он начал сползать вниз, цепляясь за дверь. В этот момент Омер прыгнул, рассчитывая на то, что внимание снайпера отвлечено джипом. Пуля чиркнула об асфальт рядом с его ногами. Но он успел. И сразу нагнувшись над Зориком начал что-то делать. Я снова поднял автомат и вслепую высадил остатки магазина в сторону снайпера.
Кто-то из солдат в джипе попытался втащить водителя за разгрузку обратно. Опять ударил выстрел, и водитель выпал на асфальт. Снайпер, видимо, бил прямо в приоткрытую дверь машины. Я видел, как пацаны возились внутри, наконец они захлопнули дверь и джип, газанув, резко сдал назад, выкатившись из моего поля зрения. Сразу послышалась сильная стрельба, видимо пограничники засекли стрелка. Все это время Омер бинтовал горло Зорику.
— Как он? — крикнул я, но Омер только покачал головой.
Все остальное мне запомнилось кусками. Наверное из-за обезболивающего. Резкая боль, когда меня переложили на носилки… Тела ребят, накрытые одеялами… Огромный «Ясур», зависающий над шоссе… Вибрация вертолета… Грохот отстреливаемых «имитаторов цели» за бортом. Рядом на носилках лежал Зорик, я нащупал его руку и ощутил слабое пожатие в ответ.
Окончательно я очнулся только после операции, в палате больницы Тель-Ха Шомер.
Эпилог
Прошло два месяца. Нога зажила полностью. Зорик тоже, потихоньку выздоравливал, разговаривая новым, хрипучим голосом. Тогда, он чуть не умер от потери крови. Габассо, Леха и Мишаня вообще не пострадали.
Мне удалось сдать пол зимней сессии, и я готовился ко второй половине. На лекциях, я ничего не понимал, потому что много пропустил.
Я сидел и зубрил очередной конспект, когда зазвонил телефон.
— Шалом! [25] , - сказал приятный женский голос.
25
приветствие, ивр.
— Хай! — ответил я, не подозревая ничего плохого.
— Говорит Моран из канцелярии батальона, — девушка назвала мое имя и личный номер.
— Все верно, — мрачно подтвердил я, понимая, что очередной раз влип.
— Завтра, приезжай на базу, в восемь утра, срок не известен, «цав шмоне» [26] получишь в канцелярии.
— Ни хрена себе! — только и смог выдавить я, — Война что ли началась?
— А она разве когда-нибудь кончалась? — ответила девушка и отключилась.
26
цав шмоне- дословно переводится, как «восьмая» повестка, повестка, вручаемая при чрезвычайной ситуации. Срок призыва не ограничен.