Рейтар

Круз Андрей

От форта Речной до Леймара был ровно день марша. Рано утром вышли и к закату оказались в виду городских застав. На заставе наряд был смешанным, из чинов свиррской городской стражи и десятка пехотинцев барона Вергена, то ли помогающий местной власти, то ли приглядывающий за ней.

– Барон надолго устраивается здесь, – прокомментировал виденное Злой после того, как шлагбаум поднялся и наша сотня вошла в городские пределы. – Свирре повезло, там, где он оседать не собирался, такой благости не было.

– Слышал, – кивнул я.

Мало кто не слышал. Если барон

в чужой войне участвовал, то в тех землях, где его войско проходило, потом чуть не до людоедства доходило. Выгребал он все, что можно было сжечь, съесть или в карман положить. Война кормила себя, а кроме себя еще и Дикого Барона, и все его войско. И хорошо кормила, а это значит, что кому-то от этого становилось очень плохо. Такая вот житейская арифметика.

Как обычно, на въезде в город раскинулась базарная площадь, на краю которой, поближе к дороге, нашлось местечко для Места Правосудия – рядка виселиц да добротного каменного эшафота. Виселицы не пустовали, и их «постояльцы» выглядели совсем свежими, даже запаха пока еще от них не было, несмотря на жару. Первый же покойник показался мне смутно знакомым, словно я его совсем недавно видел, а вот второго – длинного, бледного, со слипшимися белесыми волосами и закатившимися под лоб глазами, я узнал еще уверенней.

– Владетель Бри, – поклонился я ему с седла. – Вот и свиделись, хоть, признаться, не ожидал от вас такой прыти. Быстро вы с «горбатой невестой» сочетались, так и не каждый дезертир умеет.

– Барон дал понять, что изгнание существующей власти не означает утери порядка, – прокомментировал Злой. – Он не может согласиться с захватом земель при помощи грубой силы и без одобрения власти. И опять же гибель духовных лиц… кто такое простит?

– А так быстро лишаться союзников стоит ли? – усомнился я в мудрости решения барона Вергена.

– Свирре захвачено и подчинено, и кому теперь нужны толпы вооруженных людей, намеренных лишь грабить то, чему до сих пор осмеливались лишь завидовать? Ополчение, за исключением отрядов Серга, уже разгоняется по домам. А желающие выступить в первых рядах в защиту своей родины от жадности валашцев будут призваны в войско установленным порядком.

Иногда Злой начинал выражаться языком полкового писаря, прослужившего в этой почетной должности не менее дюжины лет.

– А что Резаный на этот счет думает? – поинтересовался я, вспомнив нашего союзника со шрамом на горле и сиплым голосом.

– Земли владетеля Бри как преступника отошли казне и были отданы в награду верному союзнику, обеспечившему захват стратегически важной крепости, – пояснил Злой.

– Ага, вот как, – усмехнулся я. – А как быть с землями «каплунов»?

– Людей, не желавших освобождения своей родины? – вроде как удивился мой собеседник. – Их можно считать кем-то еще, кроме как преступниками? Найдутся более достойные, которые будут владеть этими землями.

– Барон? – скромно поинтересовался я.

– Все пальцы в рот засунешь – рот порвешь, – усмехнулся Злой. – Барон это понимает лучше всех. Он ведь не только войском силен, у него еще и союзников много. Не просто ведь так, как думаешь?

–

Должно быть, не просто так, – пришлось согласиться мне.

Похоже, по замыслу Дикого Барона, жители Свирре даже не должны были заметить смену власти. Дело обывателей тянуть воз, а кто там на месте погонщика – их не касается. Просто потому, что разницы нет никакой и быть не должно.

Леймар выглядел не совсем тихим и мирным, городу все же досталось. Сдерживать своих «волков» и «воронов» барон Верген не хотел, да, наверное, и не сумел бы. Были видны и выбитые окна, и перевернутые телеги, и какое-то обывательское добро, разбросанное по улицам. Не обошлось и без следов крови, и встречались эти следы нередко. Но виденное здесь ни в какое сравнение не шло с тем, как выглядят по-настоящему захваченные вражеские города после того, как туда врывается озверевшая от тяжких боев армия победителя.

Малочисленные жители Леймара, рискнувшие показаться на улице, испуганно убегали при виде нашего отряда, но похоже, что первая волна лихого и радостного насилия схлынула. Наемники потешили азарт захватчика, ограбив, кого успели, и изнасиловав, кого удалось, после чего пошли дальше, уведенные из города мудрым командованием, припасшим этот лакомый кусок персонально для себя.

Город был небольшим, чистым и богатым. Много лавок, много харчевен и гостиниц, и регулярно, на каждом перекрестке бросающаяся в глаза стрела с надписью «Речная ярмарка». Торжище здесь было знатное, со всех земель, прилегающих к реке, везли сюда товары. А уж товары самого Свирре так и вовсе расходились исключительно отсюда. Так валашская власть распорядилась для удобства сбора налогов, да и просто удобней было – короткий путь сушей по хорошим свиррским дорогам, а дальше водой. А водой возить всего дешевле. Почему-то мне кажется, что Дикий Барон и этого порядка менять не будет.

Злой по пути отделился от нас, а отряд разместили почти роскошно, выделив «клоповник» – усадьбу, которую по сие время занимали валашские мытари. Два добротных здания, одно из которых отвели под казарму, и большой двор, там под крытыми коновязями легко разместились все лошади сотни.

После недолгой суеты расселения и после того, как все бойцы отправились к лошадям, взводных вызвал Хорг, сказав без излишних подробностей:

– Нас «господин старший приказчик» желает повидать. Это недалеко, пройдемся.

Командир одного из горских взводов получил пулю в шею, и теперь неизвестно было, выживет ли он вообще, но его заместителя, десятника, Хорг предпочел с собой не брать, поэтому шли мы вчетвером. Уже темнело, улицы были по-прежнему пусты, хотя из харчевен доносилась и музыка, и пьяные крики – кто-то все же праздновал победу Дикого Барона. Прошли мимо борделя, в котором, судя по звукам, происходил или погром, или праздник высочайшего накала, но в окна никто не вылетал и с криками не выбегал, так что суть происходящего так и осталась тайной. Попался патруль местной городской стражи. Стражи порядка направились было навстречу, но отступили в сторону после того, как разглядели нас, а точнее наши шемахи.