Рейнджер
Шрифт:
Позавтракали, собрались и часиков в семь утра уже были на дороге. Кстати говоря, поели очень плотно, даже более чем. Это тоже понятно: останавливаться днем на полноценный обед — непозволительная трата времени, придется перебиваться перекусами «на ходу» или на коротких привалах. Вот интересно, до такой вещи, как полевая кухня, в этом Мире додумались или нет? Если нет — то, может, связаться с теми же двурвами при посредстве моих «ручных» представителей этого племени, организовать производство и продажу для караванщиков, для армии… Так сказать, создать финансовую базу на случай, если я тут надолго застрял.
Но это все так, праздные мысли недавно проснувшегося
— Да, правильно, моя вина, не настроил должным образом. И ведь знаю же сам все это, по разным дорогам ходить довелось — а тут, вишь, расслабился. Оно и понятно — еще года три назад тут места совсем мирные были, да и прошлым летом тоже тихо еще было, так, два-три десятка гоблинов за месяц заметят по всей-то дороге.
Оставив командира каравана раздавать воспитательные клизмы и пендели, двинулся вперед. Вскоре за спиной раздалось пыхтение и позвякивание. Оглянулся — ну точно, они, неразлучная парочка.
— Ребят, а вы куда? Вы ж на службе вроде как?
— Так нас караванщик и отправил — присмотреть, подмогнуть, если что.
— Смотрите сами — я идти буду быстро, у меня дело есть впереди, с которым надо до подхода каравана разобраться.
Шералий был еще не очень старым, но очень умным троллем. Ну, по крайней мере, он сам считал себя очень умным, даже кое-где гениальным. Например, это он додумался, что не обязательно бегать за добычей, можно сделать так, чтоб она сама приходила к тебе. Нет, конечно, другие тролли тоже знали, что такое засада. Но они как — сядут возле водопоя или дороги, ждут, а потом выпрыгивают и гоняются за разбегающейся дичью. После уходят назад, в стойбище. А если не уходят, то ловят всех подряд. Тогда очень скоро приезжают много-много мелких двуногих, со стрелками и магами, и всем в засаде сразу становится очень плохо. Потом их вообще не становится.
Только Шералий додумался, как заманивать проходящую мимо добычу в ловушку, как сделать так, чтоб на него не стали охотиться. Он очень долго думал, даже отощал немного. Зато придумал, как понять, кого ловить, а кого пропустить. Даже говорить научился по-человечески.
Вот только не любят умных. Совсем не любят. Особенно старейшины не любят, когда кто-то умнее их. Прогнали Шералия из родных гор. Как тот старейшина говорил?
— На тебе вон уже мох от безделья вырос! Сидишь в своей засаде, на охоту с племенем не ходишь. Никуда не ходишь. Старших не уважаешь. Мхом весь зарос — махровый какой-то тролль стал, куда такое годится? Иди отсюда, куда хочешь. И мох свой с собой уноси!
Шералий аж взвыл, вспомнив про свою обиду. Ну ничего, он умный, он не пропал. Вот отдохнет он здесь, отъестся как следует — и через годик вернется назад, с вождем брюхами меряться! Кстати говоря — вон идут двое, мелкие, в железе все. Ага, знает он таких — жилистые и дымом воняют,
Пока оторвались от каравана на половину километра — разогрелись, мышцы размялись, веселее стало. А чтобы было еще веселее (и чтобы не слушать в «осьмнадцатый» раз о том, какой богатырь Драун), я затеял вспоминать филатовского «Федота-стрельца». Да еще и вслух. Вначале говорливый двурв периодически перебивал, пытаясь добиться какой-то географической или исторической привязки сказки к известному ему Миру, потом, после очередного внушения Гролина и моей угрозы дальше не рассказывать, успокоился. Смирился с тем, что все это выдумано.
Закончив очередной диалог персонажей сказки и переждав смех и обсуждение фразы «эвон, девка подросла, а тоща, как полвесла», я сказал:
— Так, ребятушки, остальная сказка — потом. Вон впереди холмы, вроде бы в них тот самый «горный великан» и живет. Есть у меня подозрение, что это не великан какой-то, а просто тролль. Только хитрый. И не такой хороший, каким пытается казаться. Вот я и хочу его проверить. Так что вы идите помаленьку вперед, я в плащик закутаюсь и постараюсь казаться незаметным.
Вот за очередным поворотом дороги открылся тот самый подъем. Какой-то неестественно крутой склон, как будто вода подмыла. Или подрыл кто. Слева от дороги в холмы уходил сухой овраг с протоптанной по его дну тропкой. А на выходе из этого самого оврага сидел на земле — он, тролль. Здоровенный каменный троллина. При свете дня, посреди людских владений. Нет, я уже знал из новой памяти, что тролли на свету в камень не превращаются, это суеверие. Основанное на том, что яркий свет на какое-то время дезориентирует непривычных к нему троллей и вгоняет их в некое подобие ступора. Правда, ненадолго. Но какая наглость!
— Так, парни. Вы с ним поговорите, а я послушаю. И подумаю. Но осторожно, очень и очень осторожно. Тролль — тварь живучая и опасная, но вы это и сами знаете. А в добрых троллей я не верю, — еще раз напомнил я своим спутникам об осторожности.
Я отстал шагов на десять, кастуя на ходу себе ускорение реакции и, зачем-то, защиту разума — должно помочь от внушаемого страха и иллюзий. На всякий случай, сам не понял зачем.
Вот уже минут пять двурвы болтают «за жизнь» с троллем, а меня все не отпускает какое-то тревожное чувство. Что-то не так, совсем не так. Вот оно! Двурвы убрали руки от своих мечей, более того — сдвинули на перевязи так, что сразу и не вытащишь. И смотрят на тролля чуть не как на сородича. И еще что-то. А если повязку на глаз? Опаньки! Что там на груди у оратора нашего светится грязно-лиловым? Амулет, что ли? Точно — амулет! Надо так понимать — именно благодаря ему эта тварь и может прикидываться хорошим. Что?! Предлагает не лезть на кручу, а обойти косогор «вон по той тропочке»? И эти двое уже топают в овраг?!
Оказывается, последние пару минут, с момента обнаружения амулета, я вгонял себя в преддверие «боевого транса», как я сам для себя определил это состояние еще «в прошлой жизни». Состояние, когда звуки пропадают, суставы охватывает какой-то холодок, как от ментола, боль не ощущается. Все движения, и свои и чужие, кажутся медленными, воздух — густым и тягучим. А потом оказывается, что ты двигался чудовищно быстро. И накрывает откат… В новом мире вход в это состояние оказался быстрее и управляемей, что ли. А выход — намного легче.