Рейнджер
Шрифт:
Район был небогатый, но и трущобами назвать было бы несправедливо. Почему-то подумалось, что тут селятся в основном те, кто кормятся с караванов. Не их владельцы или главные караванщики, а именно наёмные рабочие, а также люди, занятые их обеспечением, снабжением, ремонтом и тому подобное. Несколько раз попадались «столовки» примерно того же класса, что и в моём ночлеге, как с комнатами для ночевки, так и без них.
Метров через триста пятьдесят или четыреста (и пять или шесть поворотов под странными и дикими углами) от начала бревенчатой мостовой она сменилась неровной, кое-где выщербленной, но брусчаткой. Дома вдоль улицы стали двухэтажными, вторые этажи нависали над дорогой — классика жанра! Кое-где попадались даже трёхэтажные «небоскрёбы», у них второй этаж не выступал за габариты первого, а вот третий — да. Примерно в метре-полутора от стен по обеим
Я задумался — неужто местные изобрели канализацию? А с другой стороны — она была уже в Древнем Риме, разве что до унитазов с водяным затвором латиняне не додумались. А тут и двурвы живут, причём немало, судя по рассказам моих спутников. Да и статус городка — как-никак, столица местного графства! Разумеется, ручейки из ключевой воды по ровикам не бежали, золотые рыбки не плавали и фонтанчики не били, а вот мусора в них хватало. Роль вездесущих фантиков, пустых бутылок и банок исполняли ошмётки тряпок или кожи, листья, какие-то палочки, обломки деревянных колёс, куски клёпок от бочек или вёдер и прочее в том же духе. Пару раз попадались дохлые крысы, один раз — кошка. Ну, или похожие на них зверьки, особо не присматривался, по понятным причинам.
И вдруг все эти запахи и различные суетные мысли (я пытался примерить известные мне райцентры на этот городок для подсчёта численности и оценки размера и никак не мог соотнести площадь промзон там с пригородами здесь) были перебиты новым ароматом, который заставил меня запнуться. Этот запах пропал, но не успел я решить, что это глюк, как он появился снова. Запах свежего кофе! Не-ве-рю! Вот так, не веря себе, я и пошёл по запаху до приоткрытой двери, над которой красовалась вывеска в виде своеобразного герба: тарелка с перекрещенными на ней ножом и ложкой. Внутри аромат стал сногсшибательным. А вот посетителей было не густо — всего трое сидели за столиками над большими, по пол-литра примерно, керамическими пиалами, да за стойкой стоял здоровенный дядька с наголо бритой головой и золотисто-оливковой кожей. Увидев мою ошалевшую и радостную морду, этот персонаж расплылся в улыбке:
— Наконец-то тут появился кто-то, кому на самом деле нравится моё варево! А не очередной любитель следовать за столичной модой!
— Если это то, о чём я думаю, то вы и не представляете, как я рад найти ваше заведение!
— Если вы думаете о напитке, сваренном из жареных зёрен алых ягод кустарника аффе, называемого ещё «козьей страстью», то ваша радость небеспочвенна.
— Тогда сварите мне порцию побольше да покрепче и, если можно, сделайте его сладким.
— Мёд, загущённый кленовый сок, тростниковый сироп?
— Тростниковый.
— Одна «луна» за чашу особой крепости. Палочка лакрицы и лепёшка в подарок, — дядька усмехнулся, называя цену.
Я невольно охнул мысленно, и, сохраняя «покерную» физиономию, кивнул:
— Не вопрос. А беседа за чашечкой чудесного напитка обо всём и ни о чём во что обойдётся?
Кофейщик засмеялся:
— А это бесплатно, только вопросы задавать будем оба.
— Идёт. Правда, если вопросы коснутся того, о чём я говорить не имею права, то ответа на них не будет.
Прочие посетители (судя по ценам — люди далеко не бедные) прислушивались к нашей болтовне очень внимательно, стараясь при этом «соблюсти лицо» — то есть не обернуться и не рассматривать меня в упор. Шагая к столику, указанному хозяином (в глубине комнаты, около торца стойки) я ловил на себе заинтересованные взгляды. За столиком я, развязав кошелёк, наконец-то решил проверить, во что мне обошлась ночёвка. Оказалось — от шестнадцати до двадцати медяков, просто я не слишком твёрдо помнил количество мелочи перед въездом в город и то, какую именно монетку я сунул посыльному от Миккитрия. Хм.… Как я уже вспоминал и говорил двурвам, одна серебрушка в сутки была бы очень щедрым предложением для любого стражника. При этом я имел в виду бойца-ветерана из графской стражи, точнее — его личного «полка». Такой служака получал в среднем одну «луну» в три дня, то есть — порядка сорока медяков в день. Обычный городской стражник — двадцать пять-тридцать. Сомневаюсь, чтобы наёмные работники местных караванов имели доход намного больше. В таком случае стоимость ночёвки с завтраком, сопоставимая с дневным заработком людей того круга, на которых рассчитана, казалась явно завышенной. Даже если
Мои подсчёты чужих денег прервал хозяин заведения, который подошёл ко мне с двумя пиалами, парой лепёшек, связкой сладких палочек и небольшим кувшинчиком. Как он нёс всё это — не понятно. Вторая плошка оказалась, разумеется, сваренной им для себя, а в кувшинчике — сахарный сироп. Разумно, при такой цене напитка рисковать пересластить или недосластить его лучше предоставить клиенту. Кофе в пиале, кстати говоря, было примерно грамм (точнее — миллилитров, но пока выговоришь…) сто пятьдесят или чуть больше. За беседой удалось выяснить практически всё, что меня интересовало в городишке: куда сдавать гоблинские амулеты (в местную мэрию, хоть называлась и иначе). Где расположен банк двурвов; где продавать жемчуг на ювелирку и на амулеты, а также цену на него. Где и у кого лучше купить или заказать снаряжение и боеприпасы (в первую очередь — хорошие наконечники для стрел). А также — у кого лучше их заклясть для улучшения свойств, хоть это меня интересовало меньше всего. Прояснил и ситуацию с местными храмами — правда, среди имён богов ничего похожего на Арагорна не прозвучало, так что придётся обойти все семнадцать, рррр! Но в целом час, проведённый мной в кофейне, сэкономил мне часа два-три блужданий по городку, да и информация о ценах могла полностью окупить стоимость удовольствия, а то и не раз.
Под конец мне удалось удивить смуглого собеседника простым вопросом: можно ли будет прикупить у него жареных зёрен с собой в дорогу? Хотя бы с полкило? Если бы дядька не допил свою порцию (а варил он что-то наподобие кофе по-турецки, причём не особенно-то и крепкий) то непременно бы поперхнулся. Убедившись, что я не шучу, он загородил цену в три солера. Тут пришла очередь поперхнуться мне. Я в свою очередь предложил один, но настоящий и сегодня. Поторговавшись с полчасика, причём в ходе переговоров дядька по своей инициативе сбегал и принёс ещё по стопарику кофе за свой же счёт, сошлись на полутора золотых. Не потому, что я умел торговаться лучше, чем профессиональный торговец, просто я подсчитал, сколько чашек кофе можно сварить из полукило зёрен и оперировал этим количеством, а также ценой за чашку, установленной самим моим соперником. Ему же оставалось только давить на жалость и сознательность, что, как понимаете, было намного менее эффективно. Полтора солера, девяносто «лун», десять тысяч восемьсот медяков — жуть, конечно, но для чего мне копить местные деньги? На любые необходимые траты мне с лихвой хватило бы дохода с трофеев, а был ещё жемчуг, был банковский вексель… Короче, напоминание о родине (а именно этим был для меня кофе, как бы его ни называли местные) я мог и хотел себе позволить.
За переговорами я спросил своего визави, а как, мол, прочие клиенты? На что тот махнул рукой:
— Они тут статус зарабатывают. Приходят, заказывают полпорции самого слабенького, потом ещё разбавляют сиропом нещадно и то морщатся — горько им, видите ли. Платят за плошку двадцать медяков и сидят по половине дня — показывают знание последней столичной моды.
Договорившись рассчитаться вечером, после посещения банка, и тогда же забрать зёрна, я вновь вышел после завтрака на улицу. Только и завтрак, и улица, и настроение были совершенно другими.
* * *
Взбодрившись кофейком и вооружившись сколько-то достоверной информацией, я двигался по Роулингу уже осмысленно. Первым делом, как и планировал, наведался в местный оплот власти, сдал гоблинские висюльки, поскольку суммарно они весили как хороший булыжник. Там, практически не удивившись, узнал, что староста деревушки, где и добыли камушки, нас несколько нагрел. Оно, с его точки зрения, и правильно: намухлевал на пользу своим односельчанам за счёт чужаков. Причём шанс, что кто-то вернётся для разбирательства практически нулевой: не та сумма на кону, чтоб мне ноги бить. Простой камушек стоил дюжину медяков, камушки цветные, командиров сквидов и их «заклинателей» — уже по двадцать пять. Красненький потянул на серебряную монетку, а камушек того зловредного типа, что в меня огненными мячиками швырял — даже на три монетки!