Рейхсколдун
Шрифт:
Дальнейшие разглагольствования старика прервал хруст веток: из лесу выехала старая телега, запряженная невысокой каурой лошадкой. Правил ею высокий черноволосый парень с темно-серыми глазами на скуластом лице. Остановил лошадь, спрыгнул короткопоклонился немцу и колдуну
— Садитесь герр офицер —
Крестьянская лошадка неторопливо бежала по ухабистой дороге, легонько постегивал ее иногда сероглазый Степка, а колдун привалившись к стенки телеги, что-то неторопливо втолковывал Шернеру. Уже стемнело и молодой месяц тускло освещал черные леса с двух сторон надвигавшиеся на дорогу.
— Старые люди говорят: было время когда не было ни земли ни неба, а была одна вода. Бог саваоф спустился на землю, спросил: «Кто здесь есть?». Из вод откликнулся Сатана: «Я здесь». И спросил саваоф Сатану: «Есть ли где земля, не видал где?» — «Есть на дне моря» ответил Сатана. Оборотился черт птицей-гоголем и нырнул на дно моря и принес горсть земли. Господь из той горсти натворил ровные поля, а Сатана наделал гор, да оврагов, лесов да болот. Бог ударил кремнем о кремень — посыпались ангелы, архангелы, херувимы, серафимы. Черт ударил кремень о кремень — посыпались лешие, домовые, русалки, бабы-яги. Черт плюнул, из его плевка появился человек. Стали они спорить, кому достанется человек, — тело осталось черту, а душа — саваофу.
Шернер старался записывать все это, про себя лишь внутренне удивляясь — надо же, прямо катаризм какой-то исповедуют в этих русских дебрях. Ермил тем временем продолжал:
— Вот оттого сейчас в мире и больше зла оттого, что песчинки,
— Судя по тому, что я видел час назад — ты все таки больше согласен с удмуртами, чем с собственными соплеменниками — усмехнулся Шернер. Ермил искоса посмотрел на него и хмыкнул.
— Не суди того, чего не понимаешь — произнес он. — До бога высоко, до царя далеко, а вот до тех кто в лесу живет, в реках да болотах — близко. А от них уже и до Самого — рукой подать. Богу молись, а черта не гневи — так нас предки всю жизнь учили. Бога большевикиотменили, а вот черта — кишка тонка- Ермил посмотрел на немца, которому вдруг стал очень неприятен этот разговор и вдруг расхохотался. — да ты не боись, герр офицер, не боись. Вас-то Он любить должен, вы же народ сами к Хозяевам подталкивать будете, после сегодняшнего особенно. Вы главное поймите, чего Он от вас хочет, а тогда и дело у вас здесь пойдет на лад. Ну, а коль не поймете — Ермил осклабился — так меня спросите, я плохого не посоветую. Эй Степка, — крикнул он — ну-ка придай ходу.
Хлестнул кнут и лошадь резвее побежала вперед. В телеге позади Альфред Шернер продолжал беседовать с русским колдуном, делая пометки в блокноте. Огромная черная птица пролетела над дорогой, и ее путь отмечали на мгновение гаснущие звезды. Откуда-то издалека послышался протяжный волчий вой.