Рейдер
Шрифт:
Леонид Михайлович нахмурился; он знал, что в создании этого третейского суда участвовал и Павлов, и уже чувствовал, что адвокат приготовил бомбу.
– Решение вынесено за два дня, – окинул слушателей победным взглядом адвокат, – в законную силу оно вступает с момента провозглашения и дополнительных расходов не требует. Обе стороны согласились с ним, и оно уже исполнено.
Слушатели загомонили: разница между 14 месяцами и 2 днями была явно не в пользу традиционной судебной системы.
– Искать согласие, а не взвинчивать «гонку вооружений» – вот решение
Это был полный разгром. Да, коллеги сразу же окружили Краснова и принялись подобострастно хвалить именно его выступление, но Верховному стало так тоскливо, так тошно, что он даже не пошел на банкет и сразу же уехал к себе на Поварскую.
На столике у кровати тактично и негромко брякнул телефон, и Леонид Михайлович нехотя поднял трубку:
– Да, Петя, я подумал. И мой тебе совет: не связывайся. Ты с ним еще нахлебаешься.
Петя принялся что-то возражать, но Верховный уже принял решение:
– Решай свои проблемы сам, Петр. Ты давно уже взрослый и даже успешный мужчина.
Заказ
Осознав, что «дядя Леня» ему не поможет, Спирский некоторое время пребывал в прострации, а потом вспомнил, что это уже не в первый раз. Так уж вышло, что, несмотря на свою начитанность, Спирский экзаменов никуда не сдал, а «дядя Леня», как раз двинувшийся вверх по карьерной лестнице, «светиться» в приемных комиссиях не рискнул, и оставалось Пете одно – работать.
А тем временем его подпольный винно-водочный бизнес приходил в упадок. Государство, сообразившее, что с пьяным гражданином договориться проще, стало снимать ограничения на торговлю алкогольной продукцией. Горбачевская борьба за всеобщую трезвость сменилась круглосуточным обслуживанием алчущих граждан, и Петя оказался на грани краха.
Ему не пришлось изобретать велосипед: единственной точкой опоры, могущей дать ему следующий толчок, был и оставался винный магазин под управлением Зинаиды Полухиной. Уже несколько лет она поставляла Пете товар для ночной торговли, и Спирский знал ее, как облупленную.
Он подошел к операции со всей серьезностью. Да, Пете пришлось побегать по комиссионкам и подежурить на Рижском рынке, но вареные джинсы, кофту от Версаче, платок от Диора и страшно модный в то время набор косметики от Пупо он ухватил. Спирский не исключал самых невероятных поворотов на этом пути: Зинка, человек из мира торговли, вовсе не походила на неизбалованных дворовых девчонок и могла отреагировать на такие подарки – пусть и к старому Новому году – довольно резко. Но произошло неожиданное: одинокая женщина проблемного возраста запала на давным-давно знакомого ей мальчика Петю мгновенно.
Если честно, Петя не был к этому готов. Да, время от времени он пытался поухаживать за девчонками, но это ничем никогда не заканчивалось, даже когда был повод пригласить их к себе домой. Петю нагло объедали, опивали, а затем так же нагло кидали. И только с Зинкой, а затем и с ее магазином «Ромашка» он справился блестяще. Сам.
– Ну что ж, дядя Леня,
Петр Петрович совершенно неожиданно для себя вдруг понял, что Верховный уже помог ему – честной оценкой силы противника. И тогда он позвонил начальнику своей службы безопасности.
– Гриша… есть клиент.
– Кто? – недовольно засопел явно еще не проснувшийся начальник.
– Павлов. Адвокат.
Сопение прекратилось.
– Это который из «Зала суда»? – осторожно поинтересовался многоопытный службист. – И чего вы хотите?
– Во-первых, знать, где он и что делает. Докладывать каждый час.
Гриша задумался.
– Это расходы… Он где, в Москве?
– Я не знаю. Вчера был в Тригорске, но Колесов говорит, что в номере он так и не появился.
– Ладно, Петр Петрович, – нехотя согласился Гриша. – Адреса офиса и квартиры я найду и наблюдение поставлю, но учтите, он может находиться и у друга, и на съемной квартире… так что гарантий никаких… сами пони…
– Начинай работать, Гриша, – оборвал его Спирский, – и немедленно.
Пена
Первым делом Артем вышел в прихожую и придвинул к приоткрытой двери тумбочку.
«Вот тебе, рейдер, и дырка в борту», – посетовал он, а сам уже бежал на кухню доставать египетскую медную турку, купленную в свадебном путешествии с Любой в Порт-Саиде. Артем выторговал ее и плюс еще три турки размером поменьше у торговца-бедуина за два доллара. Друзья, отведавшие кофе из этих двудолларовых турок, выпросили остальные три, а последнюю он берег исключительно для дорогих гостей, так как к кофе относился равнодушно, отдавая предпочтение зеленым чаям.
Вспомнив о Любе, Павлов тяжело вздохнул. Он развелся с женой, практически не пожив с нею. Пока учился в Академии КГБ, Артем как-то не придавал значения тому, что женился на дочери начальника. Но выпуск пришелся на самый путч, и когда он, трезво пораскинув мозгами, подал на увольнение – пока еще можно, без поражения в правах, тесть счел это едва ли не предательством Родины, а своего зятя – достойным «показательной» посадки. Чтоб другим неповадно было.
Артем рассмеялся и отчаянно загремел посудой, которая после визита незваных гостей тоже оказалась сдвинутой со своих привычных мест и разбросанной по столу и по полу.
«И где же турка? Ага… в мойке…»
Сажать вчерашнего курсанта оказалось просто не за что, но целеустремленный Любин папашка умел достигать поставленных целей, и житья не стало, а брак не спас даже подрастающий Антошка. И тогда они с Любой поговорили, трезво взвесили все, что потеряно, и то немногое, что осталось, и решили двигаться по разным траекториям.
– Я что-то не пойму… – послышался Настин голос, словно она прочитала его мысли, – ты женат?
«Альбом увидела…» – понял Артем. После прихода нежданных «гостей» многие вещи переместились по квартире совершенно непредсказуемо.