Рэя

Миллер Ари

– Я давно об этом мечтал, – сказал он, отхлебнув со стакана. – Буквально недавно получил такой же браслетик, – дотронулся к нему и покрутил на запястье.

– Я не из этого Района. Такие браслеты носит каждый в нашем Городе, кто составляет низший социальный кластер. Ты этого не знал?

Он удивлённый бросил взгляд.

– Интересно… Нет, не знал, – потёр своё запястье, снова.

– У этого Района – свой браслет. Его ещё нужно будет заслужить.

– Ну и ладно! Всё равно я не жалею, – наполнил свой стакан ярко-алой жидкостью, опять. –

У тебя интересный акцент. Откуда ты?

– Я – Berliner, – ответила, не задумываясь.

– Правда?

– Ага, – подтвердила. – На самом деле у нас говорят на многих диалектах. И каждый не похож друг на друга. Можно услышать смесь берлинского с венским, баварским, кёльнским, швабским. И даже богемским…, что удивительно, ведь их Районы имеют независимых Учредителей. Хоть и граничат с нашим.

– Ух ты! – удивился её познаниям.

– Да, но я не владею ни одним из них, в полной мере. Понимаю всех, кто заговорит, но отвечаю на, таком себе, английском на берлинский манер. Тем более, если ты ездишь по таким Районам, как этот, уровня «Bridge», а не сидишь на попе, всю жизнь, то просто обязан знать этот язык.

– Вот поэтому, мне и нравится у вас! Один Город – тысячи Районов, все разные и непохожие друг на друга: привычки, диалекты, манеры и культура…, всё направлено на то, что люди хотят здесь жить. А не на небо свалить.

Посмотрев снисходительно на парня, что был ниже неё ростом, она чуть нахмурилась. Но с ним почувствовала себя спокойно – тревога отползла, мерзкой тварью, солнечное тепло отогрело её лицо, душа оттаяла и неприятный инцидент с дедом, неудачное начало работы уличной шлюшкой стала забывать. Выпрямив спину, потянулась к электронному меню. Дотронувшись ярлычка «повторить», положила стаканчик на клейкую полоску, что разрезала стойку, вдоль, на две части. Стаканчик, тут же, провалился, и на его месте, спустя секунду, вынырнул новый, наполненный хмельным коктейлем.

– Знаешь, моя мама была родом из «New Amsterdam». Я с детства говорю на этом языке, благодаря ей.

– Правда?

– Ага, – улыбнулась, пригубив стакан. – Кстати! Как он там поживает, этот Район? Когда-то, в детстве там была, – завершив, отхлебнула из стаканчика.

– Ну, вроде, ничего.

– А голова статуи…, она ещё не под водой?

– Голова – нет. Но, уже как два года туда туристов не пускают.

– Почему? – удивилась.

– Это теперь воды «Атлантиды-1». Это их владения.

– Неужели!?

Сделав глоток, он молча кивнул. Проглотив содержимое, добавил:

– Теперь это так. Они обвиняют Учредителей «New Amsterdam» в том, что оставили им территорию, замусоренную уличным хламом, после потопа…

– Они же не виноваты…

– Почему? Ещё до того, как вода проглотила целый Район, был подписан меморандум. В обмен на территорию, от «Атлантиды» получили компенсацию, в виде бесценных ресурсов, которые ни одна Техно-ферма не в состоянии произвести. Но они просто взяли, всё побросали и ушли, не убравшись за собой, сославшись на природу…

– Разве

это не так? – пожала плечами, в недоумении. – Насколько мне известно, обязанности Районных Учредителей заканчиваются там, где начинается вода. Теперь это их проблема. Вода – их стихия и пусть сами вычищают замусоренное дно.

– Да, но… В общем, они обиделись, и теперь никого из суши к себе не берут.

– И что? – удивилась искренне Рэя. – Они всегда уединялись и не желали принимать «чужих». У них своеобразная область обитания – их политику можно понять, – отхлебнула ещё раз, посмотрев на парня косо.

– Я пять раз хотел получить статус, хотя бы временного, резидента. Но все разы получал отказ, – признался парень.

– Да? – снова изобразила удивлённую гримасу.

– До того момента, как запретили погружение в их «Пузыри», я так и не смог ни с кем договориться про обмен. Никто из них не любит сушу, – процедил он, с досадой.

– Ну да, – они скверный народ. Я не знаю, как тебе – я бы там не прижилась. Не потому, что по физическим параметрам не подхожу – это скользкие людишки, такие же мерзкие, как и моллюски, которых выращивают. Противные и отвратительные на вид, как и водоросли.

– Ну и хрен с ними! – согласился Джо.

– Точно! – поддержала она. Облизнувшись, спросила: – Почему оставил свой Сити?

– Я уже готов был куда угодно оттуда бежать…

– Почему это?

– В нашем Мега-Сити все, будто спятили: каждый только и мечтает, как бы покинуть Землю.

– Чего им так не нравится?

– Ты знаешь, они давно смотрят на другие Континентальные Города, свысока.

– Ну да, так было всегда…

– Я с детства мечтал работать на комбайне, купить участок на Луне и завести свою ферму.

– И, что помешало? По-моему, это недорого сейчас. На «Лунар-2» запустили целую программу по расселению: снимают все пошлины, будут выдавать лицензии на свободную переработку реголита. Насколько мне известно, – добавила в конце.

– Знаю. Я готовился с четырнадцати, занимался самообучением, изучил все модели комбайнов, потратил кучу средств и времени на уроки симуляции… Но, как оказалось, когда решился принять участие в проекте – «генетически непригоден к жизни за пределами атмосферы Земли».

– Ну ты не унывай, – подбодрила его. – Я тоже такая, как и ты – «коренной землянин». И, знаешь, что? Я этому даже рада.

– Да неужели? – изменился в лице, и растянулась улыбка.

– Ага. Когда-то, хотела на Марс. Но я экстраверт, по своей природе. Люблю общение, эмоции…, очень люблю людей, хоть и во многом их не понимаю. Мне просто нравится быть среди них, нравится это синее небо, стальные тучи. Я люблю свободное пространство, люблю краски, безумно обожаю тепло. Там – слишком холодно, всё ещё одиноко, серо, тесно и экстремально опасно. И нравится проживать четыре время года. Мне кажется, если все покинут Землю – она одичает без нас, обидится, и назад уже, вернувшись через миллионы лет, нас не примет.