Рэй
Шрифт:
— Да какая разница? — послышался возмущенный голос Фила. — Что это меняет?
— Да, так... Ничего особенного. Из девочек в этом возрасте ежемесячно начинает течь кровь, а у мальчиков внезапно начинает ехать крыша и раздуваться ноздри при виде девочек.
— Если ты про его мужскую потребность, то он о ней ничего не говорил. Если надо — сказал бы.
— Ты сейчас серьезно? Фил, он ведь еще мелкий. Как ты себе это представляешь? «Учитель, у меня хрен стоит так, что на животе спать больно! Что делать?» или
— Слушай, давай не утрируй, — раздалось недовольное ворчание Фила. — Думаю, он прекрасно знает откуда берутся дети.
— А ты с чего так решил? С того, что ты знаешь?
Фил громко и недовольно вздохнул.
Рэй же, тем временем, прошел до двери и открыл ее.
— Хорошо, — буркнул учитель. — Загляну на невольничий рынок. Присмотрим какую-нибудь девку для него. Клеймо поставим. Пусть будет. По крайней мере, будет кому ходить за едой.
— Я в норме, — произнес мальчишка, держась за косяк. — Я могу продолжить!
Двое старых друзей оглянулись на него. Карл смотрел на него с усмешкой, а Фил с неодобрением.
— Просто немного ослаб, — произнес ученик и постаравшись выпрямиться, сделал пару шагов вперед, не касаясь стен.
Тут его ноги подкосились, в глазах снова потемнело и он рухнул на пол в беспамятстве.
— Слушай, — произнес Фил. — Поищи там моряков. Они узлы хорошие вязать умеют. Так, на всякий случай.
— Прямо мысли мои читаешь, — буркнул Фил, поднимаясь из-за стола. — Давай, помоги мне. Закинем его в кровать и чем-нибудь привяжем. Иначе этот «продолжальщик» точно себе голову разобьет.
***
Зараб тоже был одаренным, но немного другого толка.
Магией он не владел, хоть его чутье и руку иногда с ней связывали. Многие говорили, что у него дар, говорили о золотых руках, а кто-то из зависти пускал слухи, что, дескать, артефакты у него, вот и выходят просто фантастические товары.
Однако нет.
Зараб был кузнецом.
Настоящим кузнецом, без всяких условностей. Не крестьянином, что нахватался по верхам и кует по праздникам или после уборки урожая, когда часть пшеницы продаст и купит себе металла. Он был мастером, к которому шли люди.
Да, заказов из разряда «подковать лошадь» у него было крайне мало. В основном он брался за оружие и броню проезжающих через их город караванщиков и их охраны. Бывало, ковал стальные части такелажа для кораблей. Довелось ему однажды и якорь выковать для приличного баркаса. Работы, одним словом, хватало.
Однако, несмотря на то, что человек с легкой сединой в волосах всю свою жизнь посвятил кузнечному делу, люди продолжали приписывать ему дар земли, благословение подгорного божества, или использование артефактов.
Такова уж людская природа. Никто не хочет думать о том, сколько времени и сил для самосовершенствования потратил на это Зараб.
—
Он размеренно и спокойно набивал ее табаком, поглядывая на «смутьянов и баловников», что опять вышли на небольшую площадь, образованную просторным перекрестком в ремесленном квартале.
На нем маг со своим учеником, в очередной раз устраивали свои тренировки, на которые сбегалась вся окрестная детвора. Пару раз получив по шапкам, они перестали шуметь и, обступив площадь по краям молча наблюдали за происходящим.
Чего уж греха таить, многие взрослые тоже из любопытства приходили посмотреть. Не каждый день можно увидеть мажескую ворожбу, причем с комментариями от опытного мага.
С недавних пор это вообще превратилось в традицию и после обеда, когда городской колокол отбивал три часа пополудни, многие устремлялись к этому перекрестку.
Развлечений и работы в городе зимой было слишком мало, чтобы упускать такое зрелище.
Зараб не стал сопротивляться данной традиции.
Тем более, что его кузница находилась как раз на этом перекрестке, и, чтобы поглазеть на работу ученика, ему ходить никуда не надо было. Достаточно просто выйти во двор.
А тут еще и знакомые и друзья наведывались. Кто поболтать, а кто и с угощением, которое приносили с собой. Кто квасу кувшин принесет, а кто и пирогов каких.
Дошло до того, что кузнец наскоро поставил перед входом в мастерскую стол со стульями и небольшим навесом. Правда крышу пришлось сделать из старой парусины, которую он промазал раствором из земляного масла. Досками было бы больно дорого, да и плотники зимой цену ломили. Сухая древесина была сильно в спросе в порту. Корабли на приколе проходили ремонт.
Рецепт раствора ему подсказал кожевник, живший вниз по улице. Он, кстати, тоже регулярно захаживал на представления ученика.
— Удержит думаешь? — задумчиво спросил кожевник, поглядывая на Рэя, что стоял напротив учителя и кивал его объяснениям.
— Должон, — отозвался плотник, что сидел за столом. — Вторую неделю эту магию мучает.
— Удержит, — пробасил Зараб, поднеся уголек ветки, что принес собой из кузни. — Он и вчера почти удержал. Если бы не повело его — точно бы удержал.
Ученик же, тем временем, взял корзину с поломанными палочками размером с его палец, и принялся рассыпать их по каменной мостовой.
— А я все боялся — подожжет что-нибудь, — подал голос гончар с кружкой кваса.
— Маг не даст, — покачал головой кузнец и пыхнул раскуренной трубкой. — Чай не дурак. Не будет гадить там, где живет.
— Другим одаренным такое правило не писано, — вздохнул кожевник. — Сестрица у моей жены приехала. В Даграде жила почти пять лет, пока не овдовела. Брат мужа изживать ее стал. От муженька то детей не вышло.