Рей и Рита

Никандрова Татьяна Юрьевна

В целом бизнес отнимает у него не так много времени, но иногда мы не видимся по несколько дней, потому что, по словам Дениса, на работе аврал. В таких случаях я всегда с пониманием отношусь к его занятости и стараюсь не надоедать звонками и сообщениями.

В институте все понемногу стали привыкать, что мы с Денисом пара. Даже Ксюша Белкина, которая первое время напрочь отказывалась верить в серьезность намерений Реймана, постепенно смягчилась и теперь не называет его бабником и мерзавцем.

Из всех друзей Дениса общий язык я быстрее всего

нашла с Кириллом Бобровым. Он оказался простым и очень общительным, так что рядом с ним я совсем не чувствую привычного смущения.

А вот с Антоном Пепловым дела обстоят похуже. Он почти не разговаривает со мной и смотрит все время как-то угрюмо, исподлобья, будто я чем-то его обидела. При этом я не могу отделаться от чувства, что он видит меня насквозь. Знает, о чем я думаю и чего боюсь. Словно слышит мои мысли. Поэтому в присутствии Антона я всегда ощущаю себя крайне скованно и стремлюсь как можно быстрее исчезнуть из поля его зрения.

По выходным Денис любит сидеть на подоконнике у настежь распахнутого окна, курить сигареты и потягивать малиновый Дайкири. В эти моменты он как никогда спокоен и словоохотлив. Много рассказывает про свое детство и школьные годы, смеется над моими глупыми вопросами и лучезарно улыбается.

Затем он спрыгивает с подоконника, кладет голову на мои колени и просит меня что-нибудь спеть. Обычно я затягиваю Цоя или Би-2, потому что Денису нравится их творчество. Он лежит, не шевелясь, глядит в потолок, и в его голубых глазах проносится целая жизнь.

И в эти мгновения я понимаю, что люблю этого неправильного, дерзкого и до неприличия красивого мальчика. Люблю его голос, пошлые шутки, манеру откидывать волосы со лба. Даже смотреть, как он курит, люблю.

Стоит мне увидеть Дениса, как тысяча солнц вмиг загораются в моей душе, озаряя ее теплым светом. Когда он рядом, я чувствую невообразимый приток сил, даже если очень устала. Он становится моим воздухом, моим смыслом, и минуты, прожитые без него, кажутся потраченными впустую.

41

Денис

Когда у мамы в квартире что-то ломается, она первым делом звонит мне. Это довольно странно, учитывая, что я тот еще рукожоп, и ни на что, кроме смены лампочек и подтягивания шкафных дверок, не годен.

– Дениска, у меня что-то выключатель постреливает. Может, посмотришь? А то я даже свет в зале включать боюсь, - взволнованно заявляет она.

Вряд ли я, конечно, саморучно смогу ей помочь. Скорее всего, как обычно приду, поохаю и вызову мастера. Но деваться некуда. Мать есть мать. Надо ехать.

– Ладно, мы через час будем, - обещаю я.

– Кто это "мы"?
– интересуется она.
– С Кирюшкой, что ли, будешь?

– Нет, мам, с Ритой, - отвечаю, косясь на задремавшую на кровати Веснушку.
– С девушкой моей.

– Это та блондинка, да? Которую я в институте видела?
– стараясь скрыть неодобрение в голосе, уточняет мама.

Это она про Колесникову.

Как-то родительница пришла к нам в универ на день открытых дверей вместе со своими одиннадцатиклассниками и увидела меня с Викой. Точнее даже так: Вику на мне. Колесникова в тот день разошлась что-то, запрыгнула на меня верхом прям в коридоре и давай целоваться, словно в последний раз видимся.

Короче, маму это зрелище, мягко говоря, шокировало. Она потом мне две недели пела про то, как важна в человеке скромность и что в ее время девушки держались с б'oльшим достоинством. Вы не подумайте, мать у меня не ханжа и не стремится всех на свете поучать. Просто нравы у нее строгие. Учительница как никак.

– Нет, мы с ней давно расстались, - отмахиваюсь я.
– Рита другая. Она тебе понравится, зуб даю.

– Ладно-ладно, как скажешь, - смущенно смеется мать.
– Жду.

Откладываю телефон в сторону и медленно ложусь рядом с Веснушкой. Ее мягкие каштановые волосы разбросаны по подушке, а веки слегка подрагивают во сне. Рита очень красивая, а, когда спит, и вовсе похожа на ангела. Что она забыла в обществе такого грешника, как я?

Ласково касаюсь ее обнаженного плеча и неторопливо скольжу вниз по руке. Переплетаю ее пальцы со своими и легонько сжимаю ладонь.

– Детка, - шепчу я, наклонившись к ее уху.
– Просыпайся.

Рита вздрагивает, но глаза не открывает.

– Веснушка, я люблю тебя, - в порыве нежных чувств прижимаюсь к ней всем телом, вдыхая чудесный аромат ее волос.

– А я тебя, - сквозь сон отвечает она.
– Очень-очень.

Какое-то время мы лежим в обнимку, и меня снедает острое желание забить на все и никуда не идти. Так хорошо быть с Ритой наедине, дома.

– Кто звонил?
– интересуется она.

– Мать. Что-то у нее там коротит, надо глянуть, - отзываюсь я.
– Поедешь со мной?

Рита резко распахивает глаза и сверлит меня непонимающим взглядом:

– К твоей маме?

– Ну да, - усмехаясь я, наблюдая за ее встревоженным лицом.

– Но у меня волосы плохо лежат, и платье не самое подходящее...

– Забей, Рит, все супер. Ты красотка, и к тому же с высоким IQ, так что моя мать будет от тебя в восторге.

– Ну... Хорошо, - Рита задумчиво закусывает губу, и это выглядит дико сексуально.

Хотя, думаю, сама Веснушка никакого эротического подтекста в этот жест не вкладывала. Просто она сама по себе такая: буквально излучает привлекательность и магнетизм, так что при взгляде на нее в голову непременно лезут пошлые мысли.

* * *

Я оказался прав. Смирнова понравилась маме сразу, как только мы появились на пороге ее квартиры. Во-первых, ей стало приятно, что мы притащились с гостинцем в виде шоколадных конфет (на этом Веснушка настояла). Во-вторых, родительница сразу оценила уровень социального интеллекта моей девушки: Рита была мила, живо интересовалась маминой работой и вообще вела себя образцово-показательно.