Рей и Рита
Шрифт:
Пацаны садятся напротив, и Кирюха начинает первым:
– Короче, есть предложение выйти на всю Россию. По поддельным паспортам отправлять посылки через транспортные компании или через почту.
– Оплата?
– Так же, через сайт в крипте.
– При чем тут он?
– киваю на Белого, чье бледное лицо кажется чересчур напряженным.
– У Андрюхи есть посредники, готовые за умеренную плату поучаствовать в нашем бизнесе, - отвечает Кирюха.
– Почему мы должны им верить?
– допиваю кофе.
– Мои кладмены - надежные пацаны, - хрипит Белый.
– С некоторыми из них работаем уже больше полугода.
–
– задумчиво интересуюсь я, вглядываясь в по обыкновению расширенные зрачки предполагаемого бизнес-партнера.
– Большинство нет, - отвечает он, выдерживая мой взгляд.
– Ты же понимаешь, что мы повязаны, да?
– слегка щурясь, говорю я.
– О твоих секретах я знаю гораздо больше, чем ты о моих.
– Я уже два года в деле, - усмехается Белый.
– Как думаешь, если б я был треплом, сидел бы сейчас перед тобой целый и невредимый?
Его вопрос вполне резонный, и я медленно киваю, обдумывая предложение. В последнее время было действительно много мелких заказов из других городов. Мы неплохо развиваем опт, так почему бы не заняться розницей? Тем более, что канал сбыта налажен.
– Слушай, Рей, - вновь подает голос Бобер.
– Если бы Андрюха хотел нас сдать, то давно бы сдал. Как и мы его. В наших бизнесах без доверия никак.
Если честно, я не верю в доверие в контексте денежных отношений. Когда ты ведешь бизнес, тем более нелегальный, всегда нужно быть начеку. Наше с Белым общение длится так долго только потому, что по существу ни он, ни я не подпускаем друг друга слишком близко к своим делам. Даже если бы он захотел настучать на меня, то никаких доказательств, кроме слов, предоставить бы не смог. Впрочем, как и я против него.
– С Пеплом обсуждал?
– перевожу взгляд на Кирюху.
– Со среды трубу не поднимает, - недовольно сообщает друг, запуская пальцы в каштановые волосы.
– Закрылся с телками у себя на хате и молчит.
– Ясно, - усмехаюсь я и, обращаясь к Белому, добавляю.
– С Пеплом перетру, и будет ответ, договорились?
– Договорились, - кивает Андрей, по моему тону понимая, что разговор окончен.
– Ладно, я почапал. Бобер, тебя подкинуть?
– Не, я у Рея пока перекантуюсь, - бросает друг, доставая из принесенного им пакета связку бананов и открывая пакет молока.
– Увидимся.
2
Рита
Рельсы, шпалы, тяжелые сумки и нескончаемая давка на перроне. Мы с бабушкой продираемся сквозь шумную толпу людей. Кто-то курит, выпуская в воздух белесый дым, кто-то сплевывает шелуху от семечек прямо под ноги, ну а кто-то, как и мы, всеми силами пытается не опоздать на поезд.
– Ритуля, поторопись!
– кидает через плечо запыхавшаяся бабушка, привычным движением вытирая пот со лба.
– Две минуты до отправления!
Я стискиваю зубы и делаю очередной рывок. Лямки гитарного чехла впиваются в плечи, а дорожная сумка, накинутая сверху, почти сгибает меня пополам. Кажется, под ее тяжестью моя кожа уже трещит по швам, но я держусь. Слизываю испарину над губой, коротким выдохом освобождаю лицо от упавших на него темно-русых прядей и продолжаю катить за собой гигантский чемодан, в котором, по ощущениям, покоится целая груда камней.
Когда мы с бабушкой наконец располагаемся в тесном вагоне плацкарта, я без промедлений ныряю на верхнюю полку,
Прощай, мой маленький родной поселок с покосившимися от старости домами и обвалившимися заборами. Надеюсь, я не буду слишком сильно скучать. Мы провели вместе девятнадцать лет, за которые случалось всякое... Но по большому счету я была счастлива.
С бабушкой мы жили душа в душу, училась я хорошо, да и подруги мои, Танька и Маринка, были хоть куда. Веселые, бойкие, добрые. Помню, как мы собирали цветы после школы, часами висели на телефоне по вечерам и мечтали, что когда-нибудь обязательно споем дуэтом с любимыми певцами, чьи плакаты на стенах практически заменили нам обои.
Но, несмотря на милые сердцу годы, проведенные в уютном поселке, я рада внезапным переменам. У ВУЗа, в котором я проучилась весь первый курс на заочке, отозвали лицензию. Так у меня появился шанс перевестись в престижный институт, куда меня приняли на очную форму обучения, уехать в большой город и повернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов. Наконец-то я смогу посетить цирк, гулять по гигантским торговым центрам, а самое главное - увижу море.
Море - это моя детская мечта. Когда я была маленькой, бабушка покупала мне книжки с короткими стихами, которые иллюстрировались различными пейзажами: сосновый лес, птицы, пролетающие над зеленой равниной, стога сена, золотящиеся в лучах заката. Но самым любимым было изображение моря, подрагивающего от нежных касаний ветра и пенящегося у берега белыми завитками.
Я глядела на эту картинку часами и воображала, что однажды смогу потрогать волшебные волны руками, ощутить на языке соленый вкус воды и погрузиться в расслабляющую глубину темно-синей пучины.
Сейчас я уже взрослая, но детская мечта отказывается покидать меня. Тем более теперь, когда она как никогда реальна.
Я опускаю глаза и смотрю на бабушку, которая уже во всю знакомится с нашими соседями, молодой супружеской парой:
– А тебя как зовут, милая? Как? Алина? А, Альбина! Ну, очень приятно, деточка. А меня Галиной Степановной величают. А это внучка моя, Ритуля. Представляете, угораздило ее, негодницу, надумать учиться за тридевять земель! Ну а как я без нее? Никак! Вот и поехала. Ну, ничего, обживемся. Я себе уже и работу на хлебозаводе подыскала. Так что, думаю, справимся! И не такое проходили!
Бабушка у меня громкая, крепкая, коренастая. С большой грудью и широким задом. Густые серебряные волосы скручены тугим рогаликом на затылке, а в синих глазах плещется озорной огонек. Про таких, как она, говорят: "в горящую избу войдет, коня на скаку остановит".
Но, несмотря на внешнюю веселость и задор, бабушка в своей жизни хлебнула немало горя. Она рано стала вдовой и воспитывала в одиночку сначала мою мать, а потом и меня.
Кстати говоря, о родительнице мне почти ничего не известно. Говорить о ней бабуля не любит. Сразу начинает сердиться. Знаю только, что после школы мать уехала покорять Москву и оборвала все связи с родными. А потом через несколько лет появилась у бабушки на пороге, вручила ей кричащего младенца и скрылась в неизвестном направлении. На этот раз - навсегда.