Революционер
Шрифт:
– Спасибо вам.
Я накинул повреждённый шлем на голову и поднял пулемёт в боевое положение. Уходить было тяжело.
====== 56. Оставляя дребедень. ======
– Тебе помочь? – крикнул мне Добб, видя что я опять остановился и схватился за раненную ногу. Боль вновь дала о себе знать, спустя каких-то пятьсот метров.
– Всё в порядке! – рыкнул я, поднимаясь.
– Может сбавим темп? – предложил мне мой друг, подходя и помогая мне. Честно говоря я мечтал об этом.
– Нет, – упрямо сказал я, – Надо бежать отсюда. Если наёмники прознают, что мы лишились Терминатора – нам крышка.
Я
– Нам нельзя возвращаться на станцию, – вдруг сказал Добб, – Там уж точно кто-то остался!
– Я без сил, – признался я, – И на очередную драку не готов…
– Есть идея…
– А электричество у мародёров? – спросил я, с трудом удерживая дыхание, – Мы же за этим сюда шли!
– Кронос всё сделает!
– Опять он всё рассчитал? Фигушки! – упрямо закричал я, – Хватит с меня его расчётов – калькулятор и то расчётливее!
Но пока мы постепенно приближались к атомной станции, в голову мне пришла довольно простая мысль – а как Мародёры узнают, что это именно я пустил электричество на их базу?
– Стойте, – приказал я Рее и Доббу, – Я понял…
Они остановились и оглянулись на меня. Я присел на ближайший камень и вставил наушник в ухо, вызвав Кроноса.
– Можешь послать сюда кого-нибудь?
– Конечно, генерал, – ответил мне бот, – Но с какой целью?
– Чтобы они включили электричество мародёрам. По моей команде, которую я дам с базы.
– Я собирался предложить вам именно этот вариант. Я высылаю в данный район колонну.
– Колонну?
– Тяжело бронированная техника – танки, БТРы, два вертолёта, вместе с двумя ротами бойцов.
– Надеюсь, ты всё предусмотрел, – сказал я в микрофон, усмехнувшись.
– Даже ваш отход. В данный момент с вокзала Уфы отходит гражданский состав в сторону Москвы. Вы успеете.
– Слышали? – спросил я у своих товарищей. Самка и мой лучший друг разом кивнули мне, – Тогда поторопимся.
Я встал с насиженного места и оглянулся – этой части города я не видел, но здесь Терминатор и камня на камня не оставил. Несколько зданий были уничтожены, обезображенные трупы наших неприятелей и гражданских морд валялись прямо на улице, от чего меня перекосило и чуть не вырвало. Среди погибших были и самки и дети…
– Рэя, – вдруг сказал Добб, – Можешь сделать так, чтобы он ничего не видел? – спросил он, кивая на меня.
Не успел я даже возразить ему, как мой шлем, мирно покоящийся сзади, буквально набросился на меня, закрывая мне глаза. Последнее, что я смог разглядеть – побелевшие, холодные глаза самки, своей силой обрекая меня на слепоту. Я попытался что-то возразить, но шлем сильно сжался на моей пасти и не дал её открыть – оставалось только рычать и брыкаться, но потом меня вырубило.
Очнулся я уже на вокзале – здесь, слава богу, ничего не изменилось с тех пор, как мы были здесь в последний раз. Мои друзья смотрели на меня с небольшим сожалением, пониманием, хотя я был откровенно зол.
– Вы хоть представляете себе… – начал я, вставая с каменного постамента, оставшегося от какого-то рекламного щита, но Добб перебил:
– Ты настоящей войны никогда не видел.
– Охренели что ли? – спросил я, потирая затылок.
– Друг мой, там был настоящий ад, – серьёзно сказал Добб, – Тебя чуть не вырвало от вида мёртвых. Я не хотел чтобы ты видел живых.
– Живых? – переспросил я.
– Ты думаешь все умирают от взрыва термобарической ракеты в их подъезде? Некоторым посчастливится остаться без рук и ног, которые будут ползти за тобой и молить о смерти…
Мне показалось, что Рэя зыбко поёжилась под своим плащом – она закрыла глаза и опустила морду.
– Это правда? – спросил я у неё.
Он молча кивнула.
– Видимо, я должен сказать вам спасибо?
– Не знаю, – хмуро ответил Добб, – Поднимайся, мы опаздываем на поезд.
С кряхтением и матом, потирая затылок, с помощью Добба, я всё-таки поднялся на ноги. Судя по ощущениям в теле, я догадался, что сначала меня тащил на себе Добб, а потом, судя по всему, подключилась Рэя. Судя по тому, как торопились мои друзья – разминаться времени не было – я припустил за ними, забыв о больной ноге.
Когда мы увидели поезд на одном из тупиковых путей, старенький дизельный локомотив уже дал сигнал к отправлению. От военного состава этот поезд отличался разительно – всего четыре вагона, набитые как селёдки в бочку звери, и никакая скорость. Выяснять куда он идёт и как не было времени – Добб первый добежал до последнего уходящего вагона и схватился за остатки резиновой межвагонной гармошки. Повиснув кое-как на вагоне, он протянул руку мне, а Рэя в свою очередь вновь растворилась в воздухе. Мне было тяжелее всего – из-за неработающего экзоскелета я не мог нормально разогнаться, а как только Рэя пропала – боль в раненной ноге поспешила вернуться на своё старое место. Я начал было отставать, но внезапно распахнувшаяся дверь в последний вагон и появившаяся в проёма старая знакомая придали мне сил. Боль снова ушла, Добб протянул мне свой гранатомёт – я схватил его за ещё не остывший ствол и киборг подтянул меня на борт, захлопнув за мной дверь.
Мы оказались в вагонном тамбуре, где на нас смотрели семь пар полных изумления глаз, в основном, правда, на Рэю. Два матёрых и частично еле живых бойца оказались в гражданском вагоне.
Я упёр лапы в колени, пытаясь отдышаться, Добб даже заботливо похлопал меня по плечу. Рэя быстро развернулась, взмахнув плащом, уставившись на дверь в вагон, откуда тотчас появился взбешённый проводник – пожилой и низкорослый лис с фонарём наперевес.
– Я же говорил вам двери никому не открывать, вы бомжары сра…
Он замер с занесённым для удара фонарём, но увидел нас.
– Места есть, – прорычал я, разгибаясь.
– Ч-ч-что? – заикаясь, переспросил рыжий.
– Места! – рявкнул я, и прибавил, – Заплатим по прибытии…
– Я не уверен, надо… – начал было лис, но внезапно глаза нашей сопровождающей, загорелись своим ярким, холодным светом.
– Ты уверен, что ты неуверен? – тихо спросила она.
От неё расползлись даже самые смелые звери, кто-то даже предпринял попытку катапультировать, но дверь оказалась заперта. Я не знаю что она такое сделала, может внушила ему или ещё что, но лис изменился на глазах: