Революционер
Шрифт:
Именно поэтому смертные казни давно отменили — высшей мерой было уже кое-что другое. Но об этом потом. Пока я пойду разберусь с Доббом, который уже наставил бедной бабульке свой гранатомет в голову, зная, что выживет после того, как ВОГ рванёт рядом с ним…
====== 3. Я — промокшие, как спички, ======
Доберман не успел забить первый косячок, как по вагону пронёсся протяжный стон пассажиров. Постучав по стенке за своей спиной, я крикнул в соседний плацкарт:
— Эй, какого там? — я старался сократить фразу: доберман на противоположной полке уже хотел затянуться.
— Ротный — все на выход.
— Все или только вагон? — уточнил я, грустно посмотрев на Добба. В его глазах стояла небывалая тоска и желание вселенской
— Вагон походу…
Позади меня поднялся огромный сенбернар и два лабрадора — похоже, они собирались. Я выразительно посмотрел на своего друга.
— Ни за что! У меня должна быть возможность хоть раз отказаться от этих дурацких построений!
— Ты из увольнительной явился две недели назад.
— Пребывание здесь ты называешь увольнительной? Я на гражданку хочу! К самкам!
— Мало ли кто чего хочет. Бери свою трахбабахалку и остальные части тела. Жду снаружи.
Доберман заскрипел зубами, закрывая свою дорогую бензиновую зажигалку. Чудо человеческой мысли не раз спасало нас в холодные зимние вечера, особенно когда в дороге нас заставала вьюга или лютые морозы.
Я снова спрыгнул на перрон и быстро огляделся: никто строиться не собирался, но наш командир ходил неподалёку. Нашему составу повезло — это был уже третий командир, который назначался из нашего вагона, и пока что он продержался дольше первых двух вместе взятых. Высокий, чёрный, худощавый шакал. Чёрный вообще необычная расцветка для шакалов, и на любой вопрос о цвете его шерсти, сам он отвечал, что это последствия небольшой диверсии на нефтеперегонном заводе. Никто не знал, почему он на самом деле стал, или же может быть был от рождения чёрным, может просто в бочку с краской упал, но над этим любили подшучивать двое шакалов из нашей армии, хорошо мне знакомые. Но я всё равно считал, что нам повезло: своё дело он знал, нас уважал, да и чувство юмора у него было не такое плоское, как например у машиниста.
Доберман со своим оружием спрыгнул на перрон как раз в тот момент, когда командир махнул лапой к построению. Рота неохотно выстроилась на платформе в одну линию, использовав разметку на асфальте — старую, почти невидную линию безопасности, на самом краю платформы. Она была так близко к краю, что хвостом я чувствовал, как задеваю вагонную тележку.
Доберман встал рядом со мной, чуть толкнув плечом. Было в этом что-то приятное — ощущать поддержку и защиту такого мощного друга.
Шакал вздохнул поглубже, дождался, пока все встанут по стойке смирно, и наконец-то заговорил.
— По донесению разведданных от местных жителей, а именно кошечки с… травкой-забавкой… И нечего ржать, я всё видел! Так вот она проводила наше командование к местным органам власти — те сообщили, что для нас тут есть работа!
— Грядки полоть? — раздалось в строю, и все звери засмеялись.
— Отставить грядки! Задание будете выполнять боевое!
Стоя рядом с тяжеловесным другом, я сразу почувствовал, как он взбодрился. Пострелять он любил, а вот грядки полоть не умел — только ел всё, что попадётся под лапу.
— В семи километрах от нас засел некий рыжий гад с десятком бандюков! — начал командир, — Эти, значит, бандюги, смеют вместо вас пропалывать все грядки на местных рассадниках, палисадниках и даже в горшочках на окошке ничего после себя не оставляют. А так как местность тут благополучная — в каком-то смысле — эта банда начала хаметь и пропалывать не только грядки, рассадники и палисадники, но и мозги местных жителей! Город большой — около двух тысяч трёхсот жителей. Сидят гады отдельно…
Шакал вдруг замолчал, выдерживая паузу.
— На старом армейском складе! Поэтому идёт туда наш штурмовой отряд, и идёт в любом случае — есть там бандюги или нет!
Все сразу же оживились. Конечно, как тут не оживится — за хорошее количество патронов, принесённых в общую кучу, могут дать увольнительную или даже отпуск. Смысла в последнем, конечно, не было —
— Ожидайте ожесточённое сопротивление. Жители рассказывают о паре пулемётов, и, судя по тому, что рыжие, не жалея патронов, палят из них даже по воробьям, там определённо есть чем поживится.
Наша рота тут же недовольно разговорилась о штурмовом отряде. Это означало лишь то, что возьмут не всех.
— Теперь о том, кто пойдёт! — рявкнул шакал, и все тут же замолчали, — Вы всё знаете — я сам не буду вас назначать.
Все взгляды устремились на меня. Не дожидаясь команды, я сделал шаг вперёд, потупив глаза в серый асфальт. И зачем он всё время заставлял делать это именно меня? Стыдно же перед товарищами…
— Через час я хочу услышать красивый сильный Бум! — сказал он мне, отходя к локомотиву, — И лучше бы тебе выбрать кого-нибудь получше.
— Так точно, — буркнул я. Выйдя из строя, пошёл на его место и осмотрел бойцов.
Сотня зверей, стоящих в одну линию, вооружённых до зубов (некоторые вполне буквально) и готовых пойти на всё ради увольнительной в большом городе. Готовых выступить вперёд по первому моему приказу.
— Кто не хочет идти — может уходить сразу, — напомни я бойцам, но никто не шелохнулся. Даже Добб и тот остался на месте, несмотря на вкусно пахнущий косяк, который дожидался его под подушкой.
— Рад, что вы остались верны своим корыстным побуждениям, — подшутил я и стал выбирать из бойцов тех, кто сегодня пойдёт вместе со мной. Я всегда старался на боевые задания выбирать разных бойцов, чтобы никому не было обидно, но некоторые бойцы заслужили такое доверие к себе, что их я просто подозвал жестом, не называя имён. Я их и не помнил, если честно.
Первым, конечно же, вышел Доб. Вся армия могла говорить о нас с ним что угодно, и то какой я предвзятый и какой он подлиза, да хоть о том, что мы больше чем просто друзья и вообще, но это было не так. Доберман был отменным бойцом с огромнейшим опытом в военном деле. Не повышали его лишь потому, что он этого сам не хотел — вот и оставался доберман вечным ефрейтором. Таща за собой свой гранатомёт, он встал по правую лапу от меня. Вторым был довольно сильный, далеко не молодой песец. В зимнее время его шерсть представляла собой совершенный камуфляж, но сейчас, осенью, ему приходилось одеваться в тесный для него зелёно-коричневый костюм. Зато вооружён он был как настоящий терминатор: шестиствольной пушкой системы Гатлинга, авиационного калибра, но облегчённой версией для ношения на ногах. Маркировки давно стёрлись, и как точно назывался пулемёт песец не знал, только первые две буквы «ГШ». Пушка была очень солидной, с острым наконечником на конце длинного блока стволов, с потрясающим рукавом подачи патронов, тянувшимся к рюкзаку. За свой пулемёт, найденный им когда-то, он и получил своё прозвище «Терминатор». Я когда-то видел это кино на восстановленном плеере людей — наш Терминатор ни в какое сравнение с людским не шёл. По нескольким причинам: например, в его пулемёте патроны были далеко не холостые, а очень даже настоящие, и даже стрелять из него песец мог по-настоящему. Неспроста конечно: где-то глубоко в его густой шерсти был спрятан довольно мощный экзоскелет, вшитый ему нашими доблестными врачами где-то в Москве. Тогда он ещё проходил испытания, но, как ни странно, модель получилась настолько удачной, что никакого дискомфорта терминатор не испытывал, только составлял компанию Доббу, когда тот сидел у электрической розетки. Очередь на такое дополнение к телу была несусветной — каждый второй житель земли хотел себе такой, а делали это только в одном месте и одну-две штуки в месяц. Поэтому и наш терминатор был всего один такой уникальный. Ещё двое — снайперы, просто мои хорошие друзья — лабрадор и чёрный ризеншнауцер. Последний довольно сдул чёлку со своих глаз и улыбнулся.