Ревизор Империи
Шрифт:
— Образование? — повторил Дионисий Павлович, повышая голос.
— Ах, да. Высшее. Высшее техническое.
— Чем можете подтвердить?
Хм, у них что, диплом типа водительских прав в США? Или тоталитарный строй, где главное в человеке — трудовая функция? Ладно, морду пока тут не бьют… хотя и спешить им некуда, всегда успеют.
— Диплома университета… (Виктор подумал, что нынешний статус БИТМа — БГТУ тут как-то солиднее, институт, он вроде как благородных девиц, "институтки", а
Дионисий Павлович молча пододвинул Виктору пару листков бумаги, вынул из стаканчика очиненный карандаш, затем, открыв стол, извлек из недр его ящиков затрепанную тетрадь в синем, покрытом пятнами чернил и воска, люстриновом переплете, пролистал наугад и ткнул в какое-то место на одной из страниц.
— Пишите. Определить мощность безопасной спички в метрической системе. Все.
Экзамен? Зачем? Что у них такое важное связано с образованием? У них есть версия и они ее проверяют? Разыскиваемый шпион или революционер был образован? Или наоборот? Если образован, то не станет решать задачу, глупо проверять. А если физики не знает, то, наоборот, засыплется. Задачка-то со школьной олимпиады, только соображение к ней требуется, инженерное мышление. Ну что ж, раз надо сыграть "Мурку", сыграем "Мурку".
— Неясно что?
— Понимаете, нужны некоторые приборы. Аптекарские весы, секундомер, если можно, справочник или справочные таблицы по общей физике, ну, теплоту сгорания посмотреть. И сама спичка, конечно.
К удивлению Виктора, Дионисий Павлович (фамилию он так и не назвал) открыл ближний шкаф, который вместо бумаг оказался доверху набитым приборами из школьных кабинетов физики, химии, и, судя по микроскопу, биологии, достал оттуда весы, набор разновесов, секундомер и толстую книгу, обложка которой была бережно обернута в писчую бумагу; книга оказалась "Справочником инженера". Кроме того, он положил перед Виктором коробок спичек Лапшина.
— Ишь ты, как у Агнивцева, — пробормотал Виктор, глядя на музейные редкости.
— У кого, позвольте? — оживился Дионисий Павлович.
— Поэт есть такой, Николай Агнивцев. "От Петербурга лишь осталась коробка спичек Лапшина…" Не читали?
— Нет. Лично с ним знакомы? Или общие знакомые есть, родственники?
— Только читал.
— Тогда поэт к делу не относится. Что-то еще надобно?
— Нет, спасибо.
Виктор тщательно взвесил спичку, завел секундомер, зажег спичку, отметив, сколько секунд она горит, аккуратно задул, стараясь не обломить обугленный остаток, снова взвесил, затем умножил разницу в весе на теплотворную способность и разделил на время.
(Читатель может записать, как это делается, на случай, если вдруг доведется попасть в эту реальность.)
Дионисий Павлович внимательно посмотрел в своей синей тетради.
— Ход решения правильный.
"А то! Как товарищ Сталин говорил — кадры, овладевшие знаниями, решают все…"
— Я
— Не надобно. — Дионисий Павлович как-то радостно оживился, спешно убрал приборы обратно в шкаф, вынул из кармана портсигар и раскрыл перед Виктором. — Папироску хотите?
— Спасибо, я не курю.
— Тоже хорошо. Так что с вами, сударь, осталась одна небольшая формальность. Мулин, заходи!
В кабинет заглянул молодой парень, в немного помятом пиджачке, напоминавший приказчика.
— Понимаете, — немного как бы извиняясь, произнес Дионисий Павлович, обращаясь к Виктору, — по инструкции положено провести досмотр личных вещей. Я обязан исполнить служебный долг.
"Сейчас обнаружат деньги и полная задница. Черт, растерялся, надо было в какую-нибудь урну бумажник выкинуть… а у них там урны-то были? Зайти в гостиницу, там в туалете… черт возьми, в парк надо было зайти, под первый куст сунуть или в дупло…"
— Простите, а допрос? — Виктор понимал, что терять уже нечего. — Ну, в смысле, откуда приехал и все такое?
"Да, правильно сказал насчет "приехал". Я здесь однозначно не живу, никто не подтвердит."
Дионисий Павлович пожал плечами, вывернул платочек другой стороной и снова смахнул со лба пот.
— Да помилуйте… досмотр по форме проведем, и никакого допроса не будем, в протоколе распишетесь, что, будучи подвергнут приводу, никаких запрещенных вещей при себе не имел, и по бумагам все закроется. А если что, мы вас всегда потом вызовем для допроса, если в том необходимость появится. Что Бежица — все друг дружку знают. А без досмотра никак нельзя, вот какая петрушка. А вдруг револьвер или бомба, или камера для тайной съемки. В Орле вон опять готовящийся теракт на днях раскрыли.
— Конечно, пожалуйста, — согласился Виктор, выкладывая вещи на стол. — огнестрельного оружия при себе не имею, взрывных устройств тоже.
Дионисий Павлович равнодушно повертел в руках записную книжку.
— Расчеты ведете?
"Блин, сейчас подумает, что все эти номера, аськи, вся эта фигня инетовская — шифр!"
— Да, технические записи. Иногда в голову мысль приходит, и чтобы не забыть… соответственно, математика. Цифры, формулы.
— Изобретаете, что ли?
— Закон вроде не запрещает.
— Изобретайте, изобретайте. Сейчас это поощряют… "Да — та — тра — вел — лер"… амулет такой, что ли?
— Безделушка. Память о прошлой жизни.
— Понятно… Вычислительную технику ремонтировали?
— Как вы догадались? — воскликнул Виктор.
— Так вот же, — и Дионисий Павлович показал Виктору его трансформер. — Для простых слесарных работ инструмент нежный, для часовых дел грубоват, а для арифмометров там, трисекторов в самый раз. Швейцарский инструмент?